Главная » Политика » «Все когда-нибудь разрешится». Судебный процесс Солодкиных — Андреева – 5

«Все когда-нибудь разрешится». Судебный процесс Солодкиных — Андреева – 5

В Новосибирском областном суде продолжается открытый судебный процесс над бывшими высокопоставленными чиновниками. На скамье подсудимых Александр Солодкин-старший (экс-советник бывшего губернатора Новосибирской области), его сын Александр Солодкин-младший (вице-мэр г. Новосибирска), Андрей Андреев (бывший замначальника управления Госнаркоконтроля по НСО).

«А вы сами у прокурора спрашивайте»

…Под конец заседания 26 октября адвокаты подсудимых напомнили судье Л. Чуб о ходатайстве Н. Украинцева четырехдневной давности, которое так и остается без разрешения. (Адвокат просил исключить из материалов дела протокол допроса Д. Буоля от 30.05.2011 г., как недостоверный, оформленный с нарушениями норм Уголовно-процессуального кодекса РФ.)

Федеральный судья Лариса Чуб сделала жест, как бы пожимая плечами: «Обвинение пока не готово ответить на ваше ходатайство». — «А когда оно будет готово?» — «А вы сами у прокурора спрашивайте». — «Да нет, ваша честь, мы хотим, чтобы суд спрашивал», — отвечали ей со скамьи адвокатов. — «Как, Марина Евгеньевна?» — нехотя обратилась федеральный судья.

— Я не буду отвечать на вопросы защиты! — неожиданно вспылила гособвинитель Марина Морковина.

— Так вас же сейчас суд спрашивает! — не унимались адвокаты.

— Не переживайте, все когда-нибудь разрешится, — подвела черту Л. Чуб. — Процесс у нас длительный.

Корниенко-младший

С самого начала заседания 26 октября был вызван свидетель Евгений Корниенко, 1980 года рождения, сын убитого в 2004 году Алексея Корниенко, одного из «старых труновцев» (убийство было заказное, преступление не раскрыто, в текущем процессе не фигурирует). Корниенко-младший представился как директор ООО «Юридическая компания Правовое партнерство». Но в следующие часы трудно было поверить, что в суде выступает дипломированный и к тому же практикующий юрист.

Корниенко-младший никогда не вступал в «организованное преступное сообщество Трунова», потому что он просто в нем вырос. В этом можно усмотреть некий юридический казус, но какое «членство в ОПС» можно предъявить человеку, которому папа с 15-летнего возраста объяснял, что он с друзьями занимается рэкетом и другими интересными вещами, брал с собой на «сходки», посылал отвозить «долю» Александру Трунову? Хорошо учись, сынок, на юриста и наблюдай практику, достойным наследником будешь.

Однако существо трехчасовых показаний Е. Корниенко в суде состояло как раз в свидетельствовании о членстве в преступном сообществе отца и сына Солодкиных. О членстве вообще, хотя ни по одному эпизоду обвинительного заключения он не смог сообщить ничего конкретного. При этом выяснилось, впрочем, что А.Н. Солодкина он видел только два раза — на 45-летнем юбилее своего отца в клубе «Бегемот» (А. Корниенко был, как водилось в те годы, еще и начальником хоккейной команды по ринк-бенди — хоккей с мячом на коробках для хоккея с шайбой) и еще видел, якобы, на юбилее Трунова (на что Солодкин-старший с возмущением воскликнул: «Врет!»).

Чаще (хотя осталось непонятным, когда именно, в каком году и сколько всего раз) Е. Корниенко видел «на сходках» Александра Солодкина-младшего, с участием которого обсуждались различные экономические проекты, «куда выгоднее вкладывать деньги преступного сообщества Трунова». Солодкин-младший, якобы, помогал незаконно получать землю под строительство. Но конкретных примеров, которые ему лично известны, Е. Корниенко привести не смог. Назвал смутно клуб «Кин-дза-дза», авторынок на Петухова, «Анталию», но в ответ на многочисленные вопросы признался, что не знает ничего в точности, а показывает вообще.

В этой связи «вообще» он пересказывал уже известную суду версию гособвинения:

— что Солодкины «были членами и входили в руководство ОПС Трунова»;

— что они «участвовали в разборках по Гусинобродской барахолке» и других «экономических объектах», «получали долю»;

— что лоббировали интересы ОПС в органах власти.

Кроме того:

— с подачи Солодкина-старшего ОПГ Трунова (свидетелю было привычнее говорить именно «ОПГ», а не «ОПС») решило поставить во главе Новосибирской области Виктора Толоконского, поэтому собрали и «отвезли в Москву» «очень большие деньги», чтобы он победил на выборах, но в дальнейшем «Толоконский не оправдал вложенных в него средств» (цитата);

— Солодкины и Радченко подарили Трунову бронированный «гелендваген», они обеспечивали его охрану и даже ограничивали перемещения и контакты Трунова, чтобы самим перехватить власть в ОПГ;

— связи Солодкиных были огромны, конкретных фамилий «не могу назвать», но «все вопросы решались по их звонку» — с ФСБ, ГИБДД, армией (?), прокуратурой;

— покушение на честного предпринимателя А. Боженко в 2004 году «организовали Солодкины и Радченко», и «эти же люди убили /моего/ отца».

При этом, обосновывая свои обвинения, Е. Корниенко использовал ровно две формулировки: о чем-то ему «отец рассказывал», а о чем-то «люди говорили». У его покойного отца, понятно, не спросишь, а вот насчет людей сразу выяснилось, что это именно «бывшие» лидеры ОПГ Трунова — Боженко, Хасан Ганеев и Елькин, которых Следственный комитет Российской Федерации вывел на процесс Солодкиных-Андреева в качестве свидетелей и потерпевших.

Большую часть времени Корниенко-сын отвечал на вопросы адвокатов подсудимых, которые, надо отдать им должное, вытрясли из него все, что возможно. В частности, выяснилось, что «юрист» Корниенко слабо отличает администрацию Новосибирской области от мэрии города Новосибирска, не помнит, в каком году В. Толоконский был избран губернатором, и вообще путается во времени своей жизни, рассказывая о событиях 17-летней давности так, как если бы он сам в них участвовал, а не узнал только что «от пацанов во дворе», что его отец крутой бандит и занимается вымогательствами… Что по делу он, в конце-то концов, никаких существенных показаний не может дать лично, а не с чьих-нибудь слов.

Особая «глава» допроса свидетеля была посвящена судьбе потерпевшего Андрея Боженко, друга его отца. Адвокат Н. Украинцев нашел противоречие: только что Корниенко-сын говорил, что в 1996-97 гг. Боженко «вышел из состава ОПГ», а в показаниях 2009 года он же расписывался, что в 1996 году Корниенко-отец, наоборот, «ввел в ОПГ А. Боженко». В ответ свидетель сказал, что правильны сегодняшние показания, а в 2009 году допрос был слишком долгим и «все устали». Но тут же адвокат Т. Титова указала, что в других показаниях на предварительном следствии Корниенко-сын (в 2010 году) утверждал, что «Трунов исключил Боженко из ОПГ в 2004 году»! А адвокат М. Книжин в свою очередь добавил, что все это вообще не соответствует фразе свидетеля, прозвучавшей около часа назад, что из ОПГ Трунова «можно было выйти только вперед ногами».

Были еще вопросы от подсудимых, в основном «снятые» судьей: о том, кто «направляет» показания Е. Корниенко (успел ответить: «Никто»), как часто он видится с Боженко (ответ: «Не вижусь»), когда в последний раз общался с начальником ОРБ Александром Никитиным (ответ: «Не знаю такого») и почему тогда раньше называл его «дядя Саша» (ответ: «Не понимаю, о чем речь»).

Подсудимые вообще теряли терпение от данного свидетеля. Особенно А. Солодкин-старший, который то и дело отпускал возмущенные реплики: «какой позор!», «отец его в гробу переворачивается», «почему он голову отворачивает, когда со мной говорит», «что он все время жует как лошадь!» (челюсти Е. Корниенко действительно непрерывно двигались по ходу допроса), а под конец заключил: «Ваша честь, человека плохо подготовили к выступлению».

А. Солодкин-младший, как мог, успокаивал отца, и в свою очередь старался держаться по отношению к Е. Корниенко иронически, выспрашивая у него «факты» о своих махинациях с городской землей и, ничего не добившись, разводил руками. Что он участвовал в неких коммерческих совещаниях вместе с Радченко и Труновым, впрочем, и не пытался оспорить.

А. Андреев тоже задал несколько вопросов, но Л. Чуб их «сняла» и указала вдруг, что данный свидетель Андреева в принципе не касается. «Да меня тут вообще ничего не касается! — тихо взорвался «бывший» полковник. — Только я почему-то уже два года нахожусь в СИЗО!».

Резюмируя, скажем, что свидетеля Евгения Корниенко, при всей неоднозначности его судьбы, какого-то сочувствия к нему или резкого негодования, следует записать «в убыток» стороны обвинения. Ничего по существу доказательного у него в суде не получилось произнести. И роль его показалась изначально фальшивой.

Коридоры и стены

Лживой красивостью было бы написать, что по коридорам суда бродит Некто, хотя бы отдаленно напоминающий Призрак Правосудия.

Лет 25 назад, впервые оказавшись в стенах такого учреждения, еще советского, я ощутил прежде всего стылый запах железного механизма, бюрократического равнодушия. Неприятно удивило и навсегда запомнилось, с какой холодной невозмутимостью молодая женщина-судья может быстренько дать взрослому мужику лет пять-восемь и пойти потом на обед или по каким-то своим делишкам…

Теперь же, оказавшись на территории суда, я ощущаю, как разлито вокруг бестрепетное, безразличное зло — то ленивое, а то развязно-игривое. Исходит оно, кажется, от самих стен, от мебели, зеркал и ступеней, я уж не говорю про некоторых несчастных людей. Этот словно бы запах откровенного человеческого зла чувствуется то глуше, то резче, но окончательно не отпускает меня даже на крыльце судебного здания.

Ну, это дело привычки. Многие воспринимают его безо всякой, даже легкой, тревоги.



Comments are closed.

Так же в номере