Главная » Спецвыпуск » Леса границ не признают

Леса границ не признают

Хотя референдум по поводу объединения Красноярского края, Таймырского и Эвенкийского автономных округов состоится только 17 апреля, приказом по Министерству природных ресурсов РФ уже организовано единое территориальное Агентство лесного хозяйства, ставшее самым крупным в России. Под его контролем находится около 160 млн гектаров леса. Леса Красноярского края, Таймыра и Эвенкии составляют примерно седьмую часть лесов России и 6% мировых запасов. Корреспондент «КС» НИКОЛАЙ КОНДРАТЬЕВ беседует с руководителем территориального Агентства ВЛАДИМИРОМ ВЕКШИНЫМ.

— Владимир Николаевич, как сказалась прошедшая реорганизация на вашей работе?

— Лесная отрасль края в последнее время находилась в упадке из-за варварского отношения к ней в 90-х годах. Если ранее доля продукции лесного комплекса в промышленном потенциале края составляла 7-9% (ежегодно заготавливалось около 25 млн кубометров), то сегодня она не превышает 3%. Минимум был зафиксирован в 1998 году, когда было заготовлено всего 5,3 млн кубометров леса — объемы лесозаготовок упали в пять раз по сравнению с 1988-1990 годами. И теперь наш регион занимает лишь 12-е место в России, хотя раньше твердо удерживал 3-е место после Иркутской и Архангельской областей.

Главным плюсом прошедшей реорганизации можно считать обретение утраченной лесоводами финансовой и юридической самостоятельности. Как известно, леса растут вольно, не считаясь с границами территорий, и ведомственная разобщенность нередко мешала эффективной борьбе с лесными пожарами, постоянно возникали проблемы в комплексной охране, защите и мониторинге лесов, особенно на севере нашего региона. Теперь эти искусственные барьеры устраняются.

Когда власть и законы, действующие на территории «воссоединенного» Красноярского края, станут едины, нам проще будет выполнять свои основные функции.

— Почему же лесная отрасль края перестала давать работу и средства к существованию жителям самого лесного региона страны?

— Конечно, лесной бизнес способен приносить и приносит немалые доходы. Однако государственные и общественные интересы при этом далеко не всегда соблюдаются. Из существовавших леспромхозов в крае остался на плаву едва ли десяток — в основном на Ангаре и в Енисейском районе. Они задавлены расходами на содержание объектов социальной сферы, высокой платой за пользование ресурсами и низкими ценами на внутреннем рынке, при которых даже нулевая рентабельность — достижение. Вот и промышляет в лесах огромное количество фирм-однодневок, которые берут на торгах делянку в 500-700 кубометров на корню, вырубают, вывозят бревна и исчезают, захламив лесосеку до безобразного состояния. И крупные предприятия, и средние, и самые мелкие стремятся продать древесину за рубеж любым путем и за любую цену. Мелкий лесозаготовитель счастлив продать кубометр бревен за $25-30, в два-три раза дешевле истинной стоимости. При низком уровне жизни указанная сумма в валюте кажется ему вполне приемлемой. Беда также и в том, что после такого бизнеса в тайге остается масса отходов, сплошь и рядом такие горе-предприниматели производят загранные рубки. Конечно, существует система штрафов и контроля, но это не решает главной проблемы. Трудно назвать нормальным положение, когда в лесах края заготовку древесины ведут более полутора тысяч предприятий, при этом только 16 можно считать дееспособными, с объемами заготовки древесного сырья от 100 тысяч кубометров в год.

— Такая ситуация возникла из-за всеобщего экономического развала в стране? Или существуют и объективные причины?

— Исторически лесная отрасль Красноярского края была ориентирована на внешний рынок, то есть на экспорт круглого леса. Глубокой переработкой древесины практически никто не занимался. В 90-е годы прошлого века экономика края окончательно стала сырьевой. Многие перерабатывающие предприятия просто закрылись. Еще одна серьезная проблема, затрагивающая весь промышленный комплекс края, — транспортная составляющая. Железнодорожный тариф способен «съесть» всю прибыль. Именно поэтому на экспорт идет только высокосортный кругляк. В принципе, всеядный Китай готов покупать у нас и низкосортную древесину, вплоть до опилок. Однако, проехав несколько тысяч километров по Транссибу, это сырье становится золотым. Равноудаленность края от внешних границ является одной из основных причин низких объемов лесозаготовки. Большая часть лесных запасов находится в зоне экономической недоступности. Дело не только в том, что туда не проложены дороги. Если расстояние от верхнего склада (собственно лесосеки) до нижнего (той точки, откуда лес отправляется потребителю) превышает 100-150 километров, лесозаготовка становится вообще нерентабельной. Поэтому в дальних кварталах лес перестаивается. А в уже освоенных идет борьба за получение лесосырьевой базы, и все слабее становятся позиции местных заготовителей, которые по финансовым причинам не могут выиграть аукционы и не имеют мощностей для глубокой переработки. Чтобы изменить ситуацию, необходимы крупные инвестиции. Однако окупаемость инвестиций в лесную промышленность во многом зависит от развития деревообрабатывающего и целлюлозно-бумажного производства, от глубокой переработки древесины. Слабое развитие именно этих производств усугубляет тяжелую ситуацию в лесной отрасли края. Достаточно привести такой факт: из одного кубометра заготовленной древесины в крае производится товарной продукции на сумму $25,2, в то время как общероссийский показатель составляет $47,6. Притом, что по своим породно-качественным характеристикам наш лес является одним из лучших в мире. За последние десять лет в крае не было построено ни одного нового предприятия по переработке древесины, поэтому основными конкурентными лесопродуктами остаются пиломатериалы и круглый лес. Еще большие проблемы доставляет низкотоварная древесина, доля которой даже в таежных районах составляет не менее 30%. Сегодня эту продукцию лесопромышленникам просто некуда деть. Красноярский БХЗ стоит, объемы производства Енисейского ЦБК не так велики, плитное производство не развито. Большая часть низкотоварной древесины и отходов сжигается или просто остается гнить на нижних складах и лесосеках, в то время как в Германии, например, в дефиците даже опилки: переработка древесных отходов в Европе — одно из самых эффективных и выгодных капиталовложений.

— Выработаны ли рецепты оздоровления, способные вывести отрасль из кризиса?

— Мы обязательно проведем тщательный анализ работы всех мелких фирм, и наверняка многие из них не пройдут сквозь «сито» аттестации. В лесу должны работать специалисты. Для упорядочивания деятельности мелких лесозаготовителей на одном из последних совещаний с руководителями районных администраций мы предложили создавать на местах вертикально интегрированные компании. Выступая операторами на лесном рынке, они будут скупать у небольших лесозаготовителей лес по адекватной цене, отслеживать порядок вырубки и вывоза леса и организовать перерабатывающее производство. Уже этой структуре мы можем давать лес в аренду. Ведь их будет легче контролировать. Да и прибыль будет не в пример выше, ведь основной доход идет от глубокой переработки древесины.

— Какие крупные инвестиционные проекты реализуются и будут реализовываться в нашем регионе?

— Успешно чувствует себя на нашем лесном поле компания «Континенталь Менеджмент». В ее планах — не только заготовка и вывоз кругляка, но и организация переработки древесины на основе высоких технологий. Кстати, Иркутскую область компания давно и успешно покорила. Хотя там лесопромышленники изначально оказались в лучших условиях, чем мы — им достались от советской власти три мощных ЦБК. Нам же — всего один, да и то маленький. Ведь именно целлюлозное производство в нынешней экономической ситуации позволяет решить проблемы с переработкой отходов как от лесозаготовок, так и от лесопиления. Ангарский и Ярцевский ЛПК, приобретенные «Континенталь Менеджментом» в собственность, увеличили объемы рубок и количество рабочих мест, платят людям заработную плату. Так что я могу назвать эту компанию полноправным участником лесных отношений в крае. А в Лесосибирске она хочет построить лесопильный завод мощностью 500 тысяч кубометров в год по распилу и 300 тысяч — по производству готовой продукции.

Наращивают свою активность такие крупные корпорации, как «ЕвразХолдинг», «ИстПанГрупп». Заявил о себе такой серьезный партнер, как ОАО «Российские железные дороги», вдвое (до 4,5 млн штук) увеличивший заказ шпал, при этом на четверть повысив их закупочную цену. Внешторгбанком обещана кредитная линия для развития этого направления лесного бизнеса. На прошедшем в прошлом году Байкальском форуме представители крупной китайской корпорации выразили мнение, что Красноярский край — наиболее предпочтительная площадка для строительства целлюлозно-бумажных производств. «Цена вопроса» — $1,5 млрд инвестиций, годовой бюджет Красноярского края. Впрочем, китайский бизнес без особого шума пришел к нам давно и все увереннее чувствует себя на территории края. И не только круглый лес становится предметом экспорта в Поднебесную. Скажем, в Лесосибирске набирает обороты лесопильное производство компании «Хуанхе-групп», в исправительных колониях ГУИН Минюста РФ по Красноярскому краю заключенные строгают из сибирской березы для китайцев палочки для еды. А в Бирилюсском районе практически все готово для начала строительства деревообрабатывающей фабрики стоимостью $60 млн по выпуску плит МДФ. Деньги вкладывает китайская фирма «Ляньфа». И заокеанский бизнес проявляет интерес к нашему краю. Минувшим летом в рамках проекта «ФОРЕСТ» по краю совершила поездку группа представителей крупнейших компаний мира, специализирующихся на деревообработке. А совсем недавно о своем возможном участии в лесных проектах заявили компании Harvard Management Company Inc и JJ Forestry AB. В крае они, вполне возможно, возьмутся за строительство завода по производству плит из крупной щепы хвойных пород.

Лесная отрасль может и должна стать локомотивом для краевой экономики, и администрация края назвала развитие ЛПК одним из приоритетных направлений своей деятельности.

Николай КОНДРАТЬЕВ


Comments are closed.

Так же в номере