Главная » Спецвыпуск » "У Стратегии развития Сибири нет шансов"

«У Стратегии развития Сибири нет шансов»

Известный философ, политолог, экономист, советник Министерства промышленности, науки и технологий РФ, заведующий сектором программирования регионального развития Института культурологии РАН ПЕТР ЩЕДРОВИЦКИЙ принимал участие в разработке стратегической программы развития Приволжского федерального округа. О своем видении экономико-политической ситуации в стране и проблем развития регионов он рассказал корреспонденту «КС» ВАЛЕРИЮ ВОРОБЬЕВУ.

— Петр Георгиевич, какие главные проблемы вы выделили бы на современном этапе развития страны?

— Одна из важнейших на сегодня задач для системы госуправления в целом и ее отдельных институтов заключается в том, чтобы синхронизировать ряд процессов, которые текут в разном времени, имеют различную природу и на сегодняшний день синхронизированы лишь относительно выборного цикла: активизируются вскоре после выборов и угасают за год-полтора года до следующих выборов.

В первую очередь имеются в виду происходящие реформы естественных монополий, ЖКХ, местного самоуправления и связанных с этим налогового и бюджетного процессов. Это первый комплекс проблем. Все понимают, что если, к примеру, процесс реформирования энергетики будет идти в той логике, которая заложена в имеющейся концепции, мы неминуемо столкнемся с дальнейшим ростом диспропорции между территориями, а следовательно, должны происходить определенные изменения в структуре расселения и инфраструктурном обеспечении основных комплексов жизнеобеспечения населения. Это автоматически требует ускорить реформу ЖКХ в плане изменения самой структуры жилого фонда. Естественно, сразу встает вопрос о компетентности управления и финансовой обеспеченности полномочий, в частности, на уровне местного самоуправления («реформа Козака», как известно, должна начаться только в 2005 году), что невозможно без дальнейшей достройки принципов бюджетного федерализма и изменений налоговой системы. Таким образом, мы имеем пучок процессов, любой из которых не может разворачиваться вне других…

К сожалению, часть решений будет находиться не на общесистемном, а на локальном уровне. Где-то система управления сама справится с этим вызовом, где-то начнет работать институт федерального вмешательства. Поэтому между территориями будет возникать очень сильный диссонанс.

Второй комплекс процессов, который менее очевиден, но не менее сложен и важен, может быть условно обозначен как сфера капитализации человеческих ресурсов. Он охватывает целый ряд проблем образовательной, деловой, социокультурной миграции населения, которая в итоге приведет к концентрации населения в одних зонах при фактическом обезлюдивании других. Здесь и отток населения из села в город, и достаточно серьезные изменения в демографической сфере, в области здравоохранения и образования. Мы провели исследования по Северо-Западу России и пришли к выводу, что через 15 лет часть территорий там станет полностью безлюдной, причем не только север, но и районы Курской, Вологодской областей.

Происходит стягивание экономической активности в определенные точки. Если сегодня посмотреть на карту страны, мы увидим порядка 20-25 экономических центров, в которых развивается инфраструктура, концентрируется предпринимательство, основное производство и деньги. Добавьте к этому антропоток, когда трудоспособное население направляется в определенные точки. Как только территория теряет квалифицированные кадры, она теряет возможность даже для удержания ситуации, не говоря уже о развитии. Так что диспропорция в уровне и темпах экономического развития регионов неизбежно будет нарастать.

По всей видимости, через 5-7 лет контуры российских экономических регионов окончательно оформятся. Эти 20-25 субъектов в дальнейшем и станут принимать решения, где будет проходить зона их ответственности. Для федерального уровня остаются вопросы управления переходным периодом. Это должна быть не политика выравнивания, сама по себе тупиковая, а политика обеспечения доступа к ресурсам развития. Надо способствовать процессу миграции капиталов, товаров и услуг, обеспечивать определенный уровень социальной обеспеченности.

— Вы можете сказать, у каких сибирских регионов перспектив нет?

— Умозрительно заявить «да» или «нет» нельзя. Для подобных выводов необходимы серьезные исследования. Другое дело, что если управленческие действия не учитывают факторов мегарегионального уровня, факторов глобализации, то скорее всего они будут контрпродуктивными. То есть общественные ресурсы будут тратиться не на то, что нужно, а на борьбу с процессами, бороться с которыми бессмысленно.

— Но несмотря ни на что страна и регионы должны развиваться, если мы не хотим остаться навеки сырьевым придатком развитых стран.

— Это последний, третий круг проблем, связанный с источниками экономического роста или производством общественного капитала. Ключевая проблема в том, что сырьевой способ специализации в мировом хозяйстве, пока доминирующий для России в долгосрочной перспективе, позволяет обеспечить относительно высокий уровень подушевого дохода менее чем для половины населения страны. Возникает вопрос, какие еще приоритеты развития хозяйственно-экономической сферы могут быть выделены. Большинство экспертов считает, что существует как минимум две неиспользованные возможности: транзитный потенциал РФ в рамках геоэкономики и инновационная экономика, продуктом которой являются конструкторские и проектные решения, новые технические системы или технологии.

Должен сразу сказать: вероятность того, что инновационная экономика станет для России «точкой специализации», достаточно мала и зависит от совокупных усилий бизнеса, гражданского общества и государства в области использования и обращения знаний. Необходимы радикальная реформа НИР и НИОКР (в частности, Академии наук) и создание двух-трех проектов, которые работали бы на переднем фронте современных научных исследований. Тогда есть шанс, что данная специализация сможет в перспективе дать работу порядка 15 млн человек, обеспечить достаточно высокую производительность капитала и достаточно высокие доходы.

Для этого первым делом нужно создать инфраструктуру, которая поможет коммерциализировать часть научных разработок и перевести в технологическую форму ряд изобретений. С самого начала такая инфраструктура должна настраиваться на состыковку с международной экономикой. Сегодня на мировой арене отчетливо обозначились две инновационных линии: американская, связанная с глобальными системами безопасности, и европейская, связанная с экологией и здравоохранением. Я считаю, что в России есть заделы для подключения к обеим.

Второй путь решения этой задачи — возрождение мегапроектов. До недавнего времени наука в России развивалась таким образом: был проект ГОЭЛРО, был проект атомный, был проект космический. Все это огромные проекты с глобальным заказчиком, внутри которых осуществлялось масса инновационных разработок. Другое дело, что в силу отсутствия инфраструктуры они не оказались технологиями двойного назначения и остались внутри ВПК, не дав толчок гражданской экономике. Этого можно было бы избежать на следующем шаге, ведь в принципе подобный мегапроект и сейчас вполне возможен.

— Знакомы ли вы с положениями Стратегии развития Сибири? Можете оценить ее шансы на реализацию.

— Я считаю, шансов у нее практически нет. Во-первых, программа была разработана в 2000-2001 годах, когда федеральный центр еще не сформулировал принципов региональной политики. А во-вторых, потому, что сама программа была собрана из заявок регионов. Она представляет собой этакий коллаж, где часть заявок отброшена, другая часть, наоборот, суммирована. На мой взгляд, столь масштабная программа может включать в себя два-три приоритета, которые действительно являются системообразующими для большей части образований, входящих в макрорегион.

Хотя мы в свое время и высказывали соображения по поводу этой программы, но сейчас на вопрос: «Что нужно для Сибири?» я отвечу: не знаю. Все это надо тщательно исследовать, считать и анализировать. Когда мы готовили программу для Приволжского округа, нам пришлось самостоятельно обходить 213 муниципальных образований и собирать статистику, потому что Госкомстат не обладает реальными данными о системе расселения или, к примеру, об объемах оборота товарных рынков. А если нет информации, вряд ли можно делать какие-либо прогнозы.

Валерий ВОРОБЬЕВ


Comments are closed.

Так же в номере