Главная » Стратегии успеха » "Друзья не понимают, как можно так много работать"

«Друзья не понимают, как можно так много работать»

ВЫСШИЙ КЛАСС — ПЕРСОНА

«Друзья не понимают,
как можно так много работать»

В Сибири не так много компаний, чья продукция занимает лидирующие позиции в своем сегменте рынка. Сухарики «Кириешки» сегодня можно купить практически в любом населенном пункте. Тем удивительнее, что «Сибирскому берегу» удалось этого добиться всего за четыре года. Об успехах в бизнесе и жизни рассказывает генеральный директор компании «Сибирский берег» АЛЕКСАНДР ЛАДАН.

— Руководители молодых успешных компаний обычно готовы работать сутками. Вы наверняка тоже трудоголик?

— Пожалуй, можно сказать и так.

— Остается ли время на что-нибудь еще? Или ни на что, кроме бизнеса, его не хватает?

— Времени действительно не хватает. Остается только на общение с родственниками, с семьей, с дочкой Валерией — она большая, ей уже год. Конечно, ты планируешь, что свободного времени скоро должно стать больше, вот уже совсем скоро, как только решишь какую-нибудь очередную задачу. А его больше все равно не становится. Это одна из тех проблем, которые я сейчас пытаюсь осмыслить. Можно, конечно, сказать себе: все, занимаюсь работой ровно столько, сколько этого требуют задачи, стоящие перед компанией и передо мной как руководителем, и ни минутой больше. Но пока решение этих задач занимает вечера, выходные, любое время суток.

— Не получается ли такая бесконечная гонка: чем крупнее становится компания, тем сложнее стоящие перед ней задачи, тем больше времени они отнимают? Горизонт отодвигается, а финиша нет.

— Сейчас я не могу ответить на этот во-прос. Понимаете, люди, которые существуют в таком режиме, как взвалили на себя груз руководства большой компанией, так и работают всю жизнь. Я часто встречаюсь с иностранцами, например, с нашими итальянскими поставщиками — так они тоже работают очень много. Когда надо, то и в выходные. И ничего, чувствуют себя вполне комфортно. Время на семью остается, у всех ведь дети, жены. Кроме того, все же есть надежда, что со временем компания не будет требовать от меня такого внимания, как сегодня. Но я, естественно, понимаю, что тогда мне придется решать другие задачи.

— А цель этой гонки, этой работы? Рост компании, увеличение оборота?

— На разных этапах разные цели. Сначала была задача выпустить качественный продукт, потом — успеть за ростом рынка, потом — задача расширения, потом появляются задачи систематизации, структуризации компании, приведения в какой-то порядок. В России, конечно, нельзя загадывать на десятилетия вперед, но на ближайшие пять лет есть достаточно амбициозные цели по увеличению и оборота, и прибыли компании не только на рынке России, но и в других странах.

— А можете определить какую-то конечную цель, которую хотите достичь?

— Нет (смеется). То есть для компании цель определяется советом директоров, я единолично не могу ее определить. А что касается меня самого, меня лично: Нет, не могу. Какой-то конкретной, определенной цели нет. Нет цели, например, стать президентом компании мирового уровня и масштаба. И цели стать президентом России тоже нет. Может, отсутствие фиксированной цели и помогает развиваться, многое постигать, максимально брать от жизни, двигаться вперед.

— То есть для вас процесс важнее, чем результат?..

— Не то чтобы важнее… Но если движешься в правильном направлении (что касается производства, допустим, верность направления можно оценить), то процесс, безусловно, очень важен. Сначала у нас была цель добиться успеха на рынке Новосибирска. Потом — в регионе. Потом — дальше. Во многом развитие связано именно с географией, кстати.

— И какие чувства вы испытываете от того, что компания стала «номер один» в стране? Не хотелось подпрыгнуть и закричать: «Мы сделали их!»

— Да нет, чувство я испытываю очень простое: ты добился того, чего и должен был добиться.

— Все так рассудочно, потому что вы по образованию математик?

— Рассудочность не связана напрямую с образованием, наверное, она у меня с рождения. Видите ли, математика — просто потому, что экономических факультетов в то время, когда я заканчивал школу, не было. У всех было математическое образование — и у директоров заводов, и у научных сотрудников.

Но математика сама по себе дает, наверное, не больше, чем общеуниверситетское образование, университетские тусовки, общение с хорошими людьми — а их было много. В Новосибирский университет никогда нельзя было и сейчас сложно попасть по блату или за деньги. Там мы получили действительно Образование и Опыт. Со многими из тех, с кем учился, я до сих пор общаюсь.

— То есть образование — это только одна из составляющих успеха, лидерства. Первая. А вторая? Умение работать с людьми?

— Я даже не знаю, какая это по важности составляющая — вторая, первая или вообще нулевая. Мне кажется, что одно из условий — родиться лидером. Вопрос в том, даны тебе эти качества лидера или не даны. По опыту сталкиваешься с такой ситуацией — человек занимает какой-либо руководящий пост, а на следующую ступеньку иерархии он перейти не может, потому что каких-то качеств ему как руководителю не хватает. Существуют качества, которые нельзя развить, которые есть у тебя с рождения.

— И когда вы почувствовали, что у вас есть эти качества?

— Когда я учился в школе. Тогда еще были пионеры, был комсомол… Обычная лестница. Я был председателем совета дружины школы, потом города, потом области. А потом пионерская организация кончилась, в комсомол я не вступил, хотя какие-то мероприятия проводил. Внутри, наверное, это ощущение лидерства было, но ведь точно сказать можно, наверное, только со стороны. Ведь кто такой лидер? Каждый в это понятие вкладывает разный смысл, как и в любовь. Я думаю, что ты — лидер, если добиваешься поставленных целей оптимальным путем. Если к тебе прислушиваются, если ты можешь достигнуть какой-то большой цели. Если ты должен что-то создать, построить, начиная с фундамента. Чиновники, например, в отличие от бизнесменов, редко бывают лидерами, хотя они и руководители.

— Есть ли у вас ощущение принадлежности к поколению? Вообще, существует ли поколение новых руководителей?

— Есть ощущение, что мы — другое поколение.

— И в чем ваше отличие от поколения предыдущего?

— В скорости принятия решений, пожалуй. Это отличие определить непросто. Но, если подумать, то, вероятно, смогу… Хотя бы так: руководители старшего поколения не сталкивались с такими задачами, которые стоят сегодня перед нашим поколением. Они мыслили десятилетиями, пятилетками. А сейчас стараешься достичь намеченного в кратчайший срок. Молодые (если нас можно назвать молодыми) не смотрят в прошлое. Мы можем использовать какой-то опыт, но никогда не говорим: «Тогда, раньше, было лучше».

— Многие, занявшись бизнесом, ставят себе очень материальные цели: заработать миллион, купить квартиру, машину. Значимы ли эти символы успеха для вас лично?

— Конечно, это важно, но для самого себя, а не для того, чтобы продемонстрировать другим. Важны комфортные условия жизни и отдыха. Ты же стараешься добиться результата и из-за этого тоже. Ты оцениваешь успех и по материальному положению, зарплатой в том числе.

— Понятно, что работа у вас занимает большую часть жизни. Но давайте все-таки о том, что есть в жизни кроме бизнеса. Как вы с женой вашей познакомились?

— Еще до университета мы учились вместе в физматшколе. Она приехала из Молдавии, там в то время шла война в Приднестровье, и родители ее отправили подальше, в Сибирь. Чистая случайность, что мы вместе. Из Казахстана, из Усть-Каменогорска, где жил и учился я, до Новосибирска гораздо ближе — здесь ближайшая хорошая школа. Потом мы учились вместе и на мехмате, и на экономическом. А потом она уехала жить в Москву, а я остался. Но в результате решили быть вместе и жить здесь. Для нее решение это было более сложным, чем для меня, — у нее в тот момент была хорошая работа, квартира в Москве. Она рискнула переехать сюда. И все получилось.

— У вас, я слышал, есть одно увлечение — баня.

— В нашей семье была традиция встречаться в выходные у бабушки, у которой был дом в пригороде. Семья была не слишком большая, но дружная — собирались чуть не каждые выходные. И одним из ритуалов этого общения был поход в баню — с вениками, естественно, как положено. Так что это увлечение с детства. К тому же в сибирском климате без бани просто тяжело прожить — если ты не ходишь в баню, то и болеешь чаще. Это и способ расслабиться. Сейчас в баню я хожу либо с друзьями по университету, либо с товарищами по работе, либо с иностранными партнерами. А дома у меня есть сауна. Но вообще-то в Новосибирске сегодня в банях недостатка нет. Есть такие места, куда пригласить иностранцев не стыдно.

— У вас практически нет недостатков. Или все же есть?

— Есть, наверное. Главный, вероятно, состоит в том, что за работой забываю о семье, выпадаю из общения со знакомыми, друзьями. А они не понимают, как можно так много работать.

— Большой круг общения у вас?

— Круг общения большой, много друзей со времен учебы, много тех, с кем сейчас работаю. Стараемся поддерживать отношения и вне работы — собираемся на свадьбы, отмечаем дни рождения. Но с течением времени замечаешь, что и без того немаленький круг общения все больше и больше увеличивается, и ты общаешься со всеми, но на каждого остается все меньше и меньше времени. Разумеется, настоящих друзей мало, единицы, в основном те, с кем учился. Еще мне не хватает родственного общения, а в какие-то моменты — помощи близких. Я живу в Новосибирске десять лет, но родиной он мне пока не стал. Может, уже и не станет… Почему-то я вспоминаю именно Усть-Каменогорск, где вырос, где учился.

— А вот то, что называется «мужскими игрушками», — оружие, автомобили — есть у вас к ним слабость?

— Разве что машины… Купил в прошлом году Lexus RX300, так называемый «паркетный джип». Как только он появился в Новосибирске, встал в очередь, пришлось ждать — представляете, очередь была.

— И часто на нем удается погонять?

— Вопрос, что называется, в точку. Последнее время не удается. Пока жил в Академгородке, на машине проезжал сто километров ежедневно — в ресторан, в клуб, к друзьям. А сейчас живу рядом с местом работы, и эти сто километров превратились в десять. Но я все равно езжу в выходные.

— А в каких, кстати, новосибирских заведениях бываете?

— Бываем в «Этно», там и с музыкой, и с кухней все в порядке. Есть еще отменное кафе, называется «Каскад», рядом с домом. На вид это просто забегаловка, но вкуснее чем там, по-моему, в Новосибирске не готовят ни в одном из ресторанов. Безумно вкусно. А рестораны… Обычно ходим в только что открывшиеся заведения. «Балкан гриль» понравился — недавно праздновали там день рождения. Очень понравилось. Безумно дорого, но вкусно.

— Дорого даже для вас?..

— Да хоть для кого. А вообще-то люблю обедать дома: Аня (жена) хорошо готовит. Да и я сам умею.

— И что лучше всего получается?

— А все хорошо получается. Вот плов могу приготовить, например. О плове, кстати: Аня меня недавно таким пловом с рыбой побаловала — астраханский называется. Очень необычное блюдо. Понимаете, рестораны — это хорошо лишь иногда, чтобы из дома выбраться, зайти с кем-нибудь, посидеть. Но мне нравится русская кухня. И после командировок за границей всегда хочется чего-нибудь русского — вот и идешь в это кафе «Каскад» или дома готовишь.

— Наверное, в студенчестве научились готовить?

— Еще в детстве. Есть всякие семейные истории (хотя я сам не помню уже, естественно) про то, как мама приходит с работы, а ее ждет горячий ужин. Я сам сейчас не могу сказать, что меня побуждало, может, бабушка. В студенчестве, конечно, тоже приходилось готовить. Некоторых это напрягает, а мне нравится. Нравится, естественно, готовить для семьи — хочется удивить чем-нибудь.

— Можете представить себе страну, в которой будет лет через пятнадцать жить ваша дочка? И какое место в этой стране будет занимать ваша компания?

— Тоже вопрос в точку. Про «Сибирский берег» могу сказать: это будет большая компания, которая работает не только в странах СНГ, но и в других, в дальнем зарубежье. И работает на пищевом рынке, занимаясь не только снеками. А страна… Хочется надеяться, что это будет страна, где есть демократия и нет преступности, где работают механизмы социальной защиты и люди не умирают в старости от голода, где не страшно зайти в подъезд, наконец… Это, может, выглядит каким-то идеалом, но ведь сегодня так уже во многих других странах — в Польше, Казахстане, на Украине. Вот движению в этом направлении мы и будем, сколько возможно, помогать.

Сергей САМОЙЛЕНКО


Comments are closed.

Так же в номере