Главная » Политика » Судебный процесс Солодкиных — Андреева - 2

Судебный процесс Солодкиных — Андреева — 2

Начавшийся в теплый и солнечный сентябрьский день, процесс за № 2-81/2012 в Новосибирском областном суде перешел в сырую и холодную стадию рассмотрения конкретных эпизодов обвинения и оценки доказательств. Ход судебных заседаний специально для «КС» комментирует Игорь АРИСТОВ.

В какой-то мере было бы правильнее говорить о каждом эпизоде отдельно, анализируя показания и известные факты. Но этот первоначальный план не выдерживает проверки временем. Процесс идет слишком отрывисто и фрагментарно. Свидетелей иногда опрашивают сразу по многим пунктам обвинения. Поэтому напрашивается изложение событий суда над Солодкиным-старшим (бывшим советником бывшего губернатора НСО), его сыном Солодкиным-младшим (вице-мэром Новосибирска) и Андреем Андреевым (бывшим замначальника управления Госнаркоконтроля по НСО), по мере развития событий. Пользуясь паузой (в понедельник 15 октября процесс был отложен до 19 октября по причине болезни адвоката Андреева), подведем промежуточные итоги судебных заседаний конца сентября — первой половины октября месяца.

Два эпизода

Федеральный судья Лариса Чуб выстроила процесс таким образом, что первоначально в центре внимания участников судебного заседания и публики оказались два эпизода обвинительного заключения, которые объединяются фамилиями «Солодкины» и «Хачатряны». Подытожим, как выглядят эти два обвинения на данной стадии судебного следствия в свете показаний, уже прозвучавших на процессе.

Обвинение первое. Александр Солодкин-старший обвиняется в организации покушения на жизнь предпринимателя Фрунзика Хачатряна в июне 1999 года, а также в вымогательстве у него денежных средств. (В принципе, это самое тяжкое, в чем он вообще обвиняется.)

Допросы потерпевшего Фрунзика Хачатряна и осужденного Дмитрия Буоля показали:

— Ф. Хачатрян не знает, кто организовал покушение на его жизнь. О том, что заказчиком данного преступления является его давний друг А.Н. Солодкин, он впервые услышал от следователей СУ Следственного комитета РФ по Сибирскому федеральному округу в 2009 году. До этого момента такую возможность он не рассматривал. В своих показаниях, данных в суде, он предположительно назвал иных возможных заказчиков.

Что касается соучастия А. Солодкина-старшего в вымогательстве у него денежных средств, Хачатрян отрицал такой факт, но рассказал, что на одной из встреч в офисе Солодкина в мае 1999 года с требованием «платить» к нему обратились «труновские ребята» Хасан Ганеев и Анатолий Радченко. Солодкин присутствовал при этом разговоре в качестве нейтрального примирителя. (За два дня до этого конфликтного разговора-наезда Ф. Хачатрян встретил Солодкина-старшего в мэрии и сам попросил помочь решить проблемы его рынка «Манэ».) После последовавшего покушения Хачатрян не связывал его причин с этим конкретным эпизодом — до самого 2009 года. Точных обстоятельств означенной встречи в офисе Солодкина Хачатрян не помнит, но в 2009 году ее описание «у следователя уже откуда-то было» (цитата), и Хачатрян тогда под ним подписался.

— Осужденный Дмитрий. Буоль в суде показал, что по приказу упомянутого А. Радченко он был (в паре с Ренатом Ганеевым) исполнителем покушения на Хачатряна 18 июня 1999 года. До этого они вдвоем продолжительное время следили за Хачатряном, и впервые сели ему «на хвост» возле офиса Солодкина-старшего. О том, кто является заказчиком покушения, Радченко Буолю не говорил. Версию о причастности к этому Солодкина Буолю выдвинул Р. Ганеев в процессе слежки.

С Солодкиным-старшим Буоль никогда знаком не был, о его участии и роли в «группировке Трунова» ничего не знает. Показания об этом, якобы данные Буолем на стадии следствия, он в суде опроверг, назвал «бредом», который «я не мог выдумать». Буоль заявил, что читал свои показания «мельком», когда подписывал, и они были сфальсифицированы. (В связи с этими новыми показаниями Буоля теперь обвиняют в нарушении его «сделки со следствием», ему грозит новый суд с отягощением уже присужденного ему 17-летнего срока отбытия наказания.)

Обвинение второе. Александр Солодкин-младший обвиняется в подстрекательстве к поджогу двух джипов «Гранд Чероки» в ноябре 2003 года, принадлежавших сыновьям Ф. Хачатряна — Артуру и Эдуарду Хачатрянам. По версии обвинения, Солодкин-младший решил отомстить семье Хачатрянов за то, что они, как он мог думать, незадолго до этого сожгли автомобиль его друга — замначальника департамента потребительского рынка мэрии г. Новосибирска Сергея Андреева, и с этой целью, якобы, попросил сжечь хачатряновские джипы «труновца» Хасана Ганеева. Когда совершалось данное преступление, серьезно пострадал к тому же охранник автостоянки.

В судебном процессе состоялись допросы потерпевших и свидетелей по данному эпизоду.

— Потерпевшие Артур и Эдуард Хачатряны показали, что с Александром Солодкиным-младшим их познакомил отец, представив как сына своего друга Александра Наумовича. Отношения между двумя семьями были дружеские. О том, кто мог поджечь их джипы, братья никогда не имели предположений, поскольку никаких претензий или угроз им перед этим не поступало. В 2009 году им сказали в Следственном комитете, что машины сожжены по подстрекательству Солодкина-младшего. Но они не знают, как им к этому относиться, и никакими свидетелями по данному эпизоду быть не могут.

— Сергей Андреев (однофамилец одного из подсудимых), выступая в суде в качестве свидетеля, сообщил, что ничего не знает о том, кто мог сжечь автомобили сыновей Фрунзика Хачатряна, и думает, что его приятель А. Солодкин-младший не имеет к этому отношения. Сожжение своего «мерседеса» он с Хачатрянами никогда не связывал, поскольку у него лично не было конфликта с Ф. Хачатряном. Правда, такой конфликт имел место быть со стороны Ф. Хачатряна с его начальником — вице-мэром Новосибирска Валерием Марьясовым, но это уже другая история. То есть к изначальной версии следствия С. Андреев относится отрицательно.

Вот именно на этой стадии рассмотрения и находятся в данный момент указанные два эпизода.

Очевидно, что в процесс войдут еще новые «свидетели» по обоим обвинениям, главными из которых будут братья Ганеевы.

Хачатряны

От подведения итогов свидетельских показаний на данный момент перейду к рассказу о процессе по существу.

На одном из заседаний были опрошены в качестве потерпевших сыновья Фрунзика Хачатряна — Артур и Эдуард (Эдик), оба руководители новосибирских фирм с армянскими названиями.

Вообще говоря, ценность показаний этих достойных господ (этих «воспитанных молодых людей», по выражению А.Н. Солодкина по ходу заседания) даже в качестве свидетелей была очень невелика. А то, что они лично являются потерпевшими от Александра Солодкина-младшего в деле о поджоге двух джипов в 2003 году, они вообще узнали только в 2009 году, так сказать, из уст Следственного комитета. И они до сих пор не уверены, на чьей стороне правда, о чем и сказали оба.

Артур и Эдик Хачатряны отлично говорят на русском, держались они уверенно и твердо, так что всерьез их расспрашивать, что они там среди себя думают о предварительно сгоревшем «мерсе» чиновника С.Андреева, — никто даже не решился. Ничего они об этом не думают. Да этот момент и с самого начала был тупиковым для следствия.

Судите сами, о покушении на их отца Фрунзика Хачатряна они, каждый по отдельности, сказали, что вплоть до 2009 года не имели понятия, кто и почему стрелял, только ясно было, что за этим стоит конфликт вокруг их рынка на Гусинобродском шоссе. А об одном конкретном обстоятельстве этого конфликта, по которому обвинение предъявлено Солодкину-старшему (напомню, что он организовал, якобы, встречу Ф.Хачатряна в своем офисе на Серебренниковской, 23 с бандитами, с конкретной целью вымогательства денег у своего друга Хачатряна), — они могли рассказывать только со слов своего отца. Который в этот день в суд не явился, хотя на предыдущем заседании судья объявляла о его участии.

(И на следующее заседание отец семейства не пришел тоже, хотя адвокаты подсудимых заявляли ходатайство о первоочередном допросе именно Фрунзика Хачатряна в ходе судебного следствия. Мне тогда показалось, что сыновья выдвинулись в процесс первыми как бы на разведку, «на людей посмотреть» глазами семьи. Однако в дальнейшем выяснилось, что эти пропущенные в суде дни были некоей стратегией Фрунзика Карамовича: ему нужно было закончить одну конкретную творческую работу. Но поговорим об этом чуть ниже.)

Артур и Эдик Хачатряны подтвердили, что после покушения в 1999 году и до 2009 года продолжали воспринимать А. Солодкина-старшего как друга своего отца, никаких подозрений о его тайном злодействе у них ни разу не возникало. В частности, вспомнили эпизод, как по приглашению Хачатряна-старшего Александр Наумович прилетал «к нам в гости» в Армению. А Солодкина-младшего они воспринимали как достойного сына друга своего отца, успешного молодого предпринимателя, как и они сами, а затем еще и более чем успешного новосибирского политика. Им, в частности, как-то в голову не приходило подозревать его в «подстрекательстве» к поджогу их семейных джипов в 2003 году (они вообще не понимали мотива поджога, поскольку предварительных угроз не было, «предъяв» не было). По словам Артура: «Нам не известен был смысл такого поступка» (поджога).

Эта идиллическая картина более чем 15-летней дружбы двух семей, столь внезапно разрушенная «грубым милицейским вмешательством» три года назад, временами как будто вновь начинала вырисовываться в зале суда. Но задавался очередной вопрос, и братья Хачатряны переходили в атаку.

И тогда начинало звучать из уст Артура Фрунзиковича, что в параллельно идущем процессе по делу «оргпреступного сообщества Трунова» (частью которого является дело Солодкиных-Андреева) прямо сказано: «вы, Александр Наумович, со слов этих ребят, 20 тысяч долларов мэру лично давали, у них вы во внутренних документах указаны». Или на вопрос адвоката Михаила Книжина о том, как так выходит, что десять лет Ф. Хачатрян и его сыновья не связывали ту злополучную встречу в офисе Солодкина с последующим покушением, а в 2009 году вдруг связали, младший из сыновей ответил непонятно, но жестко: «Когда возобновили следствие, тогда и вспомнилось, что была встреча такая»…

Насчет покушения на отца они оба держались примерно такой позиции: «А вы, Солодкин, докажите нам, что не имеете к этому отношения!»

Примечательно, что вперемешку эти же самые Хачатряны ясно обозначали неприязнь и личное недоверие ко всяким там правоохранительным органам, с которыми у них был затяжной конфликт по гусинобродскому рынку «Тензор», затем переименованному в «Манэ» (Артур и ныне его 50% совладелец). Подробно рассказывали, как беспредельничали «руоповцы», пытаясь их унизить. Ведь после силового закрытия «Тензора» и покушения на отца семейства в 1999 году они даже проводили митинг у здания РУОП, именно обвиняя его сотрудников в нарушениях и злодействах.

Послание президенту

История предпринимательской деятельности Фрунзика Карамовича Хачатряна — одна большая загадка. Отрывочные сведения о его работе в Новосибирской области найти можно, однако в общероссийское целое (именно таков настоящий масштаб Хачатряна) все это не складывается. Единственная биография на армяно-русском портале «Ноев ковчег» отличается предельной краткостью и, наверно, составлена по его собственноручным анкетным данным.

(Помню, как я однажды в прошлом интересовался этапами жизненного пути одного крупного новосибирского чиновника. И после долгих поисков в интернете остался с одной-единственной информацией: «Родился в (таком-то) году. Происхождение рабоче-крестьянское». Точка. Привет. Вероятно, какой-нибудь «список А». И очень похоже на издевательство над любым любопытствующим).

Во всяком случае, когда Ф. Хачатрян появляется в зале суда, я относительно точно знаю лишь три позиции: родился в 1944 году в Армении, многосторонний крупный предприниматель, председатель Армянской «национально-культурной автономии» Новосибирска.

Впервые потерпевший Ф. Хачатрян был опрошен судом только 4 октября, через неделю после своих сыновей и почти через неделю после публикации на «Росбалте» его разоблачительного интервью и послания Президенту РФ В. Путину. Напомню основную идею этого взволнованного и очень пафосного послания: необходимо уволить с работы полномочного представителя президента РФ по Сибирскому федеральному округу В. Толоконского, мэра В. Городецкого (а также еще многих) и отправить их всех на скамью подсудимых.

Неизвестно, кто помогал Фрунзику Карамовичу сочинять этот документ, разрабатывал стратегию его выхода в СМИ (ИА «Росбалт» — уровень довольно серьезный) и сроки его собственного появления в суде. Ясно только, что политическая «игра» вокруг «дела Солодкиных» продолжается исподволь. Многие в Новосибирске помнят, как вскоре после ареста отца и сына Солодкиных (16 февраля 2010 года), еще в бытность Толоконского губернатором, огромную интернет-активность проявил местный скульптор Арам Григорян, в совершенно аналогичном стиле «Бандитского Новосибирска». Но одно дело художник, он человек Божий (хотя свой рубль на отставку Толоконского он все-таки бросил)… А вот когда авторитетный и крупный бизнесмен начинает промышлять такими вещами — это уже прямое возвращение региональной политической жизни в 1990-е годы. Или даже круче, поскольку в то время подобные «письма счастья» могли вообще никого в Кремле не заинтересовать.

И еще такая деталь, на которую, не знаю, обратил ли хоть кто-то внимание. «Письмо Путину» для Хачатряна не может быть не связано с нынешними проектами ликвидации-переноса всей Гусинобродской барахолки, в том числе, рынка «Манэ». Вот только первого, кто озвучил это решение, губернатора В. Юрченко, Хачатрян избегает упоминать, а весь гнев достается В. Городецкому и руководству правоохранительных органов. И все это не названо своими именами, и все подшито к В. Толоконскому и «делу Солодкиных». Зато сколько же правдолюбия у человека (что он за правду и умереть готов, он так Путину и пишет).

Все это имеет значение для понимания скрытой сути судебного процесса.

Думы о Никитине

Выступление Хачатряна-старшего в суде сильно отличалось от сдержанного поведения его сыновей. Пафос его послания к Путину за прошедшую с тех пор неделю не угас, но даже усилился. В него словно дух упомянутого Арама Григоряна вселился — дух неимоверного правдолюбия и политического прогрессизма (то есть: все в нашем мире меняется к лучшему и только надо этому соответствовать)… По самому же главному вопросу, обвиняет ли он бывшего друга, Александра Наумовича, в соучастии в покушении на него, Хачатрян заявил, что он «рад был бы узнать, что это не так». И добавил, бессознательно уподобляясь Остапу Бендеру (сцена продажи папки Корейко), нечто вроде того, что иначе он теряет веру в человечество и «это разрушает меня изнутри».

Смешно это не выглядело лишь по той причине, что Солодкин-старший смотрел на него из-за решетки. Ну и, где-то внутри Хачатряна действительно сидела невынутая пуля.

Описание истории Гусинобродских рынков, которую со своей точки зрения (и тоже не без пафоса) изложил в суде Ф. Хачатрян, не входит в мои задачи. Хотя тема для истории города Новосибирска «богатая», полная реальных и политических трупов. Но, во-первых, я не в полной мере компетентен, а во-вторых, это имеет лишь косвенное отношение к предъявленному обвинению. Лучше зафиксируем то, что может иметь непосредственное отношение.

Бандитская сходка, на которую Солодкин-старший его якобы заманил обманом, в описании Хачатряна выглядела совершенно не так, как описывали в суде его сыновья (с его же слов) неделю назад. Оказывается, на Серебренниковской, 23 это был не кабинет, а «зал заседаний», в котором собрались около 10 человек — «первомайские», «успеховские», «труновские», «сметанинские» (извините, если я кого-то забыл или Фрунзик Карамович напутал). В интервью же «Росбалту» Хачатрян говорил вообще третье: «Солодкин позвонил и пригласил в свой служебный кабинет советника мэра. Когда я пришел туда, то увидел, что там происходит настоящая бандитская сходка» (цитата).

А потом с Хачатряном говорили только «труновские» — Анатолий Радченко и Хасан Ганеев. (В показаниях сыновей Хачатряна было иначе: Радченко и «первомаец» Старых). Они-то и вымогали 200 тысяч рублей в месяц. Роль же Солодкина-старшего состояла в том, что он отвел Хачатряна в свой кабинет и сказал, что «это опасные люди» и «хоть что-нибудь отдай им». Потом они вернулись в «зал заседаний», и Хачатрян якобы сказал: «Землю рынку верните, которую отняли» (то есть он решил поторговаться? – Авт.). А те двое в ответ: «Землю вернуть мы не можем, ее менты отняли».

Важно отметить здесь позицию Солодкина-старшего: он утверждает, что такой конкретной встречи вообще не помнит. Да, Фрунзик Карамович много раз бывал на Серебренниковской, 23, где как раз в то время начал работать неформальный штаб по выборам губернатора (само собой, в поддержку Виктора Толоконского), и Хачатрян в этом деле участвовал, в том числе и деньгами. Но конкретной «сходки» именно в этом составе, говорит, что не помнит.

Разумеется, после такого рассказа Ф. Хачатряна, к нему возникло много вопросов у адвокатов подсудимых. Они указали еще и на противоречия с его же показаниями, которые имеются в материалах уголовного дела. Потерпевший неожиданно признался, что когда он приехал к следователю в 2009 году, у того описание «сходки» «уже откуда-то было», а сам он не может все помнить точно. Перечислить конкретный состав участников и нарисовать план, кто где сидел (предложил адвокат Книжин), Хачатрян отказался.

Довольно неожиданно для суда он заявил: о том, что инициатором покушения на него был давний друг Александр Наумович, он узнал только из материалов дела, а до этого и не замечал ничего. (Это заявление опять полностью противоречит «интервью» на «Росбалте», где Ф. Хачатрян именует Солодкиных преступниками без тени сомнения. — Авт.). А затем вообще, на вопрос о том, кого он подозревает в организации покушения, если не учитывать материалы дела, Хачатрян, к изумлению многих, сообщил, что «думал и думает, это Никитин».

Разумеется, был рассказ Хачатряна и непосредственно о покушении и его расследовании в 1999 году. Здесь его раздражение перекинулось на «ментов». В негативном ключе были названы фамилии А. Кандикова (сейчас — начальник Госнаркоконтроля по НСО), которого потерпевший поначалу даже подозревал в непосредственном исполнении покушения, и А. Никитина (ныне — замначальника ГУ МВД по СФО), А. Олдака (сейчас глава МВД по Ставропольскому краю) и И. Гришунина (тогда начальник СОБР Западно-Сибирского РУБОП, ныне известный депутат Заксобрания НСО), а также В. Токарева (бывший прокурор Новосибирской области) и В. Овчинникова (нынешний, о да!). И очевидно, что это далеко не полный состав «врагов» Фрунзика Карамовича.

Еще они, противники Хачатрянов, уже лет 15 лет, как окопались в мэрии Новосибирска, так и не уходят оттуда, сменяя друг друга во враждебной преемственности. И сам глава организованного преступного сообщества Александр Трунов с подельниками, дело которых рассматривает в данный момент Облсуд, сам этот Трунов был как бы «внештатным работником мэрии», а вся его банда была «внештатным подразделением мэрии» (цитаты). По мысли Хачатряна, он и его бизнес живы только потому, что все эти бесчисленные враги то и дело ссорятся между собой, а так-то «до сих пор защиты нет». В одной из прозвучавших фраз он прямо объединил в одно целое «Толоконского и Никитина».

Что касается подсудимых, то когда настала их очередь задавать вопросы потерпевшему, началось целое представление. Отец и сын Солодкины буквально уговаривали его образумиться и вообще хотя бы прочитать материалы дела, хотя бы собственные там показания, чтобы не стать жертвой «большой разводки». При этом Солодкин-старший иногда просто начинал обсуждать с Ф. Хачатряном обстоятельства прошлого (заспорили о том, в каком именно году они сиживали в гостинице «Москва»), так что судья Л. Чуб просила их вернуться к процессу. И Солодкины возвращались от совместных воспоминаний к претензиям, что и когда Фрунзик Карамович неправильно или некрасиво о них сказал, а он опровергал или настаивал, что его не так поняли. Или выдвигал им встречные упреки.

И опять это был совершенно другой Хачатрян, нежели тот, который давал безапелляционное «интервью Хачатряна» информагентству «Росбалт».

Несомненно, временами он как бы терял контроль над собой и происходящим. Например, заявил, что и Новосибирский областной суд, где он сейчас выступает, возглавляется членом преступного сообщества. К сожалению, его не спросили: «труновского» или еще какого-нибудь? Ведь председателей региональных судов Президент РФ назначает. Тогда бы все засмеялись еще громче, чем это и без того случилось.

В общем-то, кто бы сомневался, что все на свете люди могут оказаться враждебны твоим собственным, личным или семейно-клановым, интересам. Только вот эта идея, похоже, породила у Фрунзика Карамовича нездоровый ажиотаж. Ну не тянет он-то сам на борца за правду («не тянет» — это еще в лучшем случае), как и вышеназванный его земляк-скульптор никогда не тянул.

Выше я отмечал, что касательно биографии Хачатряна, особенно ее трудовой экономической части, трудно быть в чем-то уверенным. В отчетном заседании он сам вдруг заявил, что еще в начале 1990-х годов ему принадлежало много-много чего, например, минимум три ликеро-водочных завода от Калининграда до Краснодара. Удивительный человек! Можно только предполагать в таком случае, чем же он занимался в 70-80-х и в каких масштабах. А потом Хачатрян из скромности решил «ограничиться Новосибирском». Но каковы же должны быть обстоятельства такой личной скромности? И зачем скромному человеку такие обоймы «врагов» в погонах и при государственном статусе?..

Процесс продолжается, еще только начало. Узнаем и напишем, что Бог пошлет.

Буоль

О Дмитрии Буоле мне говорить особенно нелегко. Сейчас нет возможности, но как бы хотелось мне написать о нем очень лично, проникновенно, и это была бы не статья, а сугубая проза. Смешивая жанры, я назвал бы ее «Рядом с Буолем». Иду по коридору суда, а в полуметре, обгоняя меня, конвоируют злодея смежной для меня лично судьбы, мы встречаемся искоса взглядами, два шага идем рядом: мне — жить и писать, как ему — стрелять и сидеть… Ведь где-то по жизни, давным-давно, я прошел мимо его поворота…

Но в этот раз прозы не получится.

Судебный допрос Д. Буоля начался 28 сентября и продолжался несколько заседаний, с перерывами. «Дни Буоля» чередовались с «днями Хачатрянов». Зал заседаний в случае Буоля выбирался с двумя клетками — более просторной для троих подсудимых и маленькой для уже осужденного на 17 лет злодея (Буоль был к нашему процессу доставлен в СИЗО из колонии, где отбывал последних 4 месяца).

Киллер-исполнитель покушения на Ф. Хачатряна в свое время заключил «сделку со следствием» и был осужден «в особом порядке», без тщательного рассмотрения его дела в суде, на основании одних только признательных показаний. Так что Буоль вообще впервые оказался в открытом процессе. Поэтому велик соблазн уделить ему много времени и места, но сейчас будем говорить лишь о том, как его показания соотносятся с гособвинением, предъявленным Солодкину-старшему. А в дальнейшем, может быть, добавится еще кое-что.

Его жизненный путь, если совсем коротко: с 8 лет отец брал с собой на охоту, затем военно-спортивный клуб «Патриот», служба в армии, высшая школа КГБ (или уже при Ельцине — ФСК?), откуда не то выгнали, не то сам уволился, поскольку государства и службы в изначальном для него смысле не стало…

Итак, отношений с Солодкиными у него никогда не было (с младшим Александром, тогда еще депутатом горсовета, один раз мимоходом здоровался в Доме быта, будучи там вместе с Радченко), Андрея Андреева видит впервые.

По словам осужденного Буоля, Анатолий Радченко руководил группой в составе его, Р. Ганеева, Комарницкого, привлекались в разных случаях еще люди. Именно Радченко и больше никто отдавал им приказы. За Фрунзиком Хачатряном перед покушением следили две недели, используя прослушивающие устройства, чтобы лучше понять его перемещения и знать планы. (В том числе получали переводы прослушанных и записанных разговоров с армянского языка. Радченко говорил Буолю, что ему делают их в РУБОП.) То есть, поскольку покушение было 18 июня, слежку они вели с начала июня 1999 года, и начали ее действительно от Серебренниковской, 23, где был офис Солодкина. Хачатряна он убил бы, если бы захотел (стрелять учили с детства и никто не жаловался), но специально промахивался. С автоматом Калашникова «спалился», оставил отпечатки, но их потом, якобы, стер майор, ныне генерал, А. Никитин (знает от Радченко). Денег за это покушение не получил, поскольку напортачил.

Во время подготовки к покушению Ренат Ганеев (напарник) говорил Буолю, что заказчиком, по его мнению, является Солодкин, а с Радченко такие темы никогда не обсуждались. «Но потом я стал думать, что за нашей группой стоит не Солодкин, а РУБОП, который потом стал ОРБ» (цитата). «Слишком у Толи (Радченко) там было все схвачено». А уже в 2009 году Буолю об этом же прямо сказал якобы заместитель Никитина А. Цымбалюк. В день, когда арестовали Трунова и других, в присутствии Буоля Радченко, якобы позвонил тот же Никитин и приказал ему лично «делать ноги».

Допрос в суде шел три заседания, и время от времени происходил диалог между клетками подсудимых и осужденного.

Солодкины и А. Андреев Буоля раньше не знали или не помнили, если и видели, но вопросы их относились к его показаниям от 30 мая 2011 года, известные им по материалам дела. В тех показаниях среди покровителей ОПС Трунова были названы Солодкин-старший, Беспаликов Алексей Акимович, а Солодкин-младший числится среди «ближайших советников» Трунова. Андреев же был там назван «человеком ОПС» в Госнаркоконтроле, назван также депутат И. Гришунин и некоторые другие.

Буоль заявил, что об Андрееве вообще не говорил на следствии ни слова, поскольку его не знает, Гришунина сначала следователь вычеркнул, а потом, значит, снова вписал. Что, якобы было у Трунова какое-то подразделение во главе с Александром Наумовичем, которое занималось связями с чиновниками разного уровня — «этого там не было в принципе, такого не могло быть». Что Солодкины хранили «общак» ОПС — «это бред, я такого вообще не мог бы придумать».

Те майские допросы, которые в том числе теперь легли в основу обвинительного заключения, предъявленного Солодкиным-Андрееву, начались с того, что Буолю сказали следователи, что его показания 2009-10 годов «куда-то пропали». Допросы велись три дня, показания печатались на ноутбуке, вопросы уточнялись, вел их один следователь (Фоменко), а подписал почему-то другой (Большунов). Окончательный вариант протокола Буоль, когда ставил подпись, «уже не читал» (в другой раз он сказал, что «читал мельком»).

Наконец, Буоль заявил, что считает вообще все «дело Трунова» следствием «разборки» между Анатолием Радченко и Андреем Боженко (активный член ОПГ Трунова до середины 2000-х годов, представленный в процессе в качестве потерпевшего), которого поддерживает, как своего давнего друга, генерал Александр Никитин. Боженко с Никитиным давили на него, Буоля, во время следствия, чтобы он оговорил Солодкиных. Боженко вообще вел себя в Следственном комитете, как если бы он там работал.

Судебные допросы Д. Буоля были продолжительными и подробными. Наконец, адвокат Солодкина-младшего Николай Украинцев, поддержанный всеми адвокатами подсудимых, заявил ходатайство об исключении протокола допроса Буоля от 30 мая 2011 года из материалов дела, как недостоверного.

Предсказуемо, судья Л.Чуб в этом ходатайстве отказала. Причем текст ее постановления по этому поводу был настолько «сильным», несвойственным ее всегдашней аккуратной манере ведения заседаний, словно его писал кто-то другой… Но об этом лучше поговорим подробнее в следующий раз, когда и если представится похожий случай.

А Дмитрий Буоль отбыл в колонию. Похоже, о нем теперь нам не скоро будет известно.

Сергей Андреев

9 октября суд допросил в качестве свидетеля Сергея Андреева — бывшего (до октября 2006 года) начальника департамента потребительского рынка и земельных отношений мэрии Новосибирска. Ныне С. Андреев, однофамилец одного из подсудимых, живет в Москве и работает, как оперативно выяснил коллега из «Тайги.инфо», в компании «Модернизация речного транспорта», совладельцем которой является советник нынешнего губернатора Новосибирской области, родственник президента РФ Роман Путин.

На фоне громогласных разоблачений, прозвучавших в предыдущие дни процесса, драматических диалогов и сцен, выступление Андреева выглядело довольно камерно. Однако для всех, кто следил за «делом Солодкиных» еще на стадии следствия, было ясно, что показания этого свидетеля могут иметь исключительное значение.

Начать с поджога автомобиля Андреева (вообще-то этот «мерседес» был оформлен на его жену, она и ездила) 5 ноября 2003 года, который, по версии следствия, послужил причиной «ответного» поджога автомашин семьи Хачатрянов членами ОПС Трунова по подстрекательству Солодкина-младшего.

Гособвинитель А. Куликов (он замещал в этот день коллегу М. Морковину) не проявил к свидетелю повышенной активности. Андреев спокойно и коротко сообщил, что «мерседес», точно, сгорел во дворе его дома на Костычева, Ф. Хачатряна он в этом не подозревал, не имея на то оснований, А. Солодкина-младшего, своего друга, в этой связи ни о чем, разумеется, не просил, «мы с ним вообще о такой версии не говорили»… Дело о поджоге тогда возбуждалось, но «никого не нашли» и точка. А комментировать всякие домыслы ему, Андрееву, незачем.

Вообще показалось, и не одному мне, что гособвинение в построении этой схемы (авто Андреева — его друг Солодкин — джипы Хачатрянов) имеет очень слабые позиции. Самое начало этой «цепочки» теряется в неведомой пустоте.

Сергей Владимирович Андреев выглядел в суде очень сдержанно и корректно, но вообще-то он, как говорится, «внушает». Высокого роста, косая сажень в плечах, плотный, сложение вполне богатырское. Ему бы изгладить нынешний столичный лоск, да рубаху попросторней, да отпустить бороду погуще. Громила!.. Но и в принципе видно, что нашему гособвинению и суду С. Андреев, не в обиду им будет сказано, не по зубам. Ведь, как это известно по многим деталям процесса, изначально следствие рассчитывало добавить С. Андреева по ту сторону решетки, чтобы вышеназванная «цепочка» обрела материальные очертания, да и другие бы «связочки» укрупнились. И было бы так: двое подсудимых Солодкиных, и Андреевых тоже двое, пусть однофамильцев, для симметрии. Не срослось.

Кое-что об этом «подводном течении» может рассказать следующая сценка в том же судебном заседании:

А. Солодкин-старший (встает за решеткой для вопроса): — Сергей Владимирович, скажите. Когда вас на следствии допрашивал этот, как его, Полищук, он говорил вам такое: «Давай показания на всех! Солодкины-то выкрутятся через свою синагогу, а ты со своей русской мордой надолго присядешь!» Было такое?

С. Андреев: — Было. Только не Полищук, а Цымбалюк. (А. Цымбалюк — заместитель начальника ОРБ ГУ МВД по СФО. — Прим. авт.). Эти слова были в присутствии моего адвоката.

Или еще одна содержательная сценка:

А. Солодкин-младший (стоит за решеткой): — Сергей Владимирович, скажите суду: я являюсь членом преступного сообщества?

С. Андреев: — Этого я не знаю. Но поскольку свободное время мы с вами вместе проводили, почти все выходные, то скорее всего нет.

Пожалуй, с оттенком сенсации прозвучало только одно показание Андреева, касательно Фрунзика Хачатряна. С самого начала свидетель сказал, что с «моей стороны» конфликтов с Хачатряном не было, поскольку тот вообще по важным для себя вопросам предпочитал общаться только с начальником Андреева Валерием Марьясовым, причем один на один. (Впоследствии, 2 марта 2004 года, вице-мэр Новосибирска В. Марьясов был убит киллером, преступление не раскрыто.) Вот с ним Хачатрян имел открытый конфликт и однажды устроил громкий скандал в его кабинете (испуганная секретарша Марьясова прибежала к Андрееву, чтобы он как-то вмешался). Якобы Фрунзик Карамович кричал: «Сколько тебе занести, чтобы ты от нас отстал?», «будет много крови», «давно не стреляли?», «свое получите!».

С начала 2000-х годов мэрия Новосибирска и городской совет депутатов занимались реорганизацией Гусинобродских рынков, где в 1990-е годы вообще все было непрозрачно и непонятно. Ф. Хачатрян был последовательным противником концепции реорганизации, принятой горсоветом и выполняемой мэрией. «Реформа» началась, как известно, еще в 1998 году, при мэре В. Толоконском (тогда ночной рынок Хачатряна «Тензор» был закрыт и в 1999 году открылся на других условиях под названием «Манэ», тогда же Буоль стрелял в Хачатряна). С 2000 года реорганизация продолжилась под руководством вице-мэра Игоря Белякова (убит киллером 7 августа 2001 года, преступление не раскрыто), в 2002 году горсовет утвердил разработанную концепцию, а в 2003 году департамент, в котором работал Андреев, приступил к ее реализации…

В конечном итоге, уже в 2005 году, Фрунзик Хачатрян, скрепя сердце, согласился с «реформой» (последним из девяти владельцев Гусинобродских рынков; все прочие, по словам Андреева, новым правилам не сопротивлялись). Но мы видим, сколько всего за эти годы произошло.

Также Андрееву задавались другие вопросы, которые имеют значение для других эпизодов дела — о возможном влиянии отца и сына Солодкиных на принятие решений вообще по Гусинке, по Центральному рынку, авторынку на Петухова, кафе «Пикник» и так далее. Но об этом можно будет вспомнить, когда речь подробно пойдет о соответствующих эпизодах обвинения. Пока достаточно сказать, что общий смысл ответов Сергея Андреева был, безусловно, в пользу подсудимых.



Comments are closed.

Так же в номере