Главная » Финансы » На рынке начался новый этап — прагматизации

На рынке начался новый этап — прагматизации

Сибирская межбанковская валютная биржа была одной из первых бирж, появившихся в нашей стране. После того как прошел этап первоначального внимания в середине 90-х годов к новорожденной финансовой площадке, было решено, что для биржи более правильно меньше фигурировать в бытовом сознании. Объяснялось это с юмором и в то же время очень прагматично — «деньги любят тишину». О том, как биржа изменилась за 15 лет работы, о роли, которую она сейчас играет на финансовом рынке округа, а также об основных тенденциях, характерных для этого рынка, «КС» рассказали президент СМВБ НИКОЛАЙ АНОХИН и председатель совета директоров СМВБ АЛЕКСАНДР ЛУБЕНЕЦ.

— Какую роль, на ваш взгляд, сегодня играет СМВБ в развитии финансового рынка округа?

Фото Михаила ПЕРИКОВА

Н. А.: — В свое время появление СМВБ в Новосибирске и в регионе было очень серьезным этапом развития финансовой сферы округа. Тогда был период бурного роста рынка: постоянно возникали новые банки и финансовые компании, которым нужно было взаимодействовать между собой и с клиентами. На момент появления биржи деньги на конвертацию из Новосибирска в Москву могли идти по месяцу. Поэтому появление площадки, где можно было оперативно переводить деньги и конвертировать рубли в валюту, было переломным моментом.

Сначала интерес к СМВБ был ажиотажным. Кроме того, это было еще и данью моде во время переходного этапа в экономике. Потом ажиотаж поутих. Все стали относиться к бирже более прагматично, и было принято взвешенное решение меньше фигурировать в бытовом сознании, так как не считали, что это необходимо. Дело в том, что финансовым организациям и банкам, которые занимаются розничным кредитованием, важно быть на слуху и мелькать перед глазами конечного потребителя. Биржа работает с более ограниченным кругом клиентов, мы давно и хорошо знаем друг друга. И в такой ситуации более важно не проведение имиджевых акций, а хорошо отлаженная работа без сбоев всех механизмов. Деньги, как говорится, любят тишину.

За 15 лет в стране сформировалась инфраструктура финансовых рынков с центром в Москве, и сейчас роль СМВБ заключается в том, что она предоставляет всем местным финансовым институтам комфортный доступ к любым инструментам всех секторов национального финансового рынка, а несибирским инвесторам и финансовым организациям — доступ в региональный сегмент этого рынка.

— Какие из изменений, которые произошли в работе СМВБ за последние годы, вы бы назвали наиболее значимыми?

Н. А.: — В связи с жесткой технологизацией рынка и формированием в России современной финансовой инфраструктуры СМВБ, как и другие региональные биржевые площадки, должна была «встать в строй» и двигаться в фарватере лидера — Московской межбанковской валютной биржи. Вокруг нее объединилась группа взаимозависимых по технологиям или капиталу компаний (НДЦ, НКЦ, Расчетная палата и др.). Так что ориентация на централизацию является одним из основных изменений, произошедших в работе СМВБ за последние годы.

В то же время мы активно двигались и в прямо противоположном направлении. Не желая утрачивать свой потенциал и самостоятельность, мы искали ниши в регионах, которые могли бы освоить. Было рассмотрено очень много проектов. В результате нам удалось найти определенные «жемчужины». Появилось несколько предприятий «группы СМВБ«, в которую сегодня входит, помимо собственно биржи, Сибирский расчетный центр, выполняющий весь набор операций по расчетам по итогам торгов для участников биржевого рынка. В эту группу также входят компания »СМВБ-недвижимость«, занимающаяся арендными отношениями, которая сейчас реформируется в Управляющую компанию, а также компания «СМВБ-информационные технологии» («СМВБ-IT»), ориентированная на разработку программного обеспечения для торгов на финансовых рынках.

Фото Михаила ПЕРИКОВА

А. Л.: — Хотел бы добавить, что в свое время СМВБ была первой региональной российской площадкой, где начались торги ГКО с удаленных рабочих мест. С технологической точки зрения они были очень четко отлажены, и по тем временам это был серьезный прорыв в развитии финансового рынка.

Н. А.: — И наконец, несмотря на название «биржа», мы решили активнее работать на внебиржевом рынке. Как говорят в Китае, «неважно, какого цвета кошка, — главное, чтобы она ловила мышей». Классическая биржа — это место, где встречаются те, кому нужны деньги, и те, у кого они есть, а также действуют жестко регламентированные правила и механизмы заключения сделок. Однако есть сферы и организации, которые нуждаются в инвестициях или, наоборот, могут их вложить, но биржевой механизм по разным причинам для этого не подходит. Это гораздо менее регламентированный, но интересный рынок, которому больше подходит переговорная система, нежели классическая биржевая.

Для этих целей у нас разработана и используется система котировок финансового рынка (СКИФ). В этой системе уже заключаются сделки межбанковского кредитования, и в настоящее время в ее рамках «настраивается» процесс рефинансирования ипотечных закладных. Кроме того, мы планируем в рамках внебиржевого рынка организовывать проектное финансирование.

Курированием этого направления будет заниматься председатель совета директоров СМВБ Александр Лубенец. Не исключено, что в перспективе подразделение, занимающееся внебиржевыми операциями, будет выделено в отдельное юрлицо.

— Как планируете развивать новое направление — проектное финансирование?

А. Л.: — Биржа — структура межбанковская, аккумулирующая в себе возможности самых различных финансовых организаций. Нам знаком весь набор существующих на рынке финансовых инструментов. Мы можем опираться на наших акционеров и хорошо знаем банковскую систему за Уралом. У нас сформировалась хорошая репутация. За последние 15 лет все крупнейшие банки из всех регионов Сибири были связаны с СМВБ, и большинство продолжает на ней работать. И сейчас мы пришли к пониманию того, что этот ресурс можно использовать для реализации конкретных проектов в экономике Сибирского региона. Кроме того, считаем, что экономика для этого уже также созрела. В частности, мы заметили, что зачастую между банком и клиентом возникает недопонимание просто потому, что проект «упаковывается» неправильно. С другой стороны, сейчас на рынке появились «длинные деньги», и пришло время больших проектов, но пока интересы инвесторов и компаний, нуждающихся в инвестициях, разнонаправленны. Наше понимание и знание финансовых рынков позволяют сформировать пул инвесторов для финансирования этих проектов.

— Какие проекты вам будут интересны в рамках проектного финансирования?

А. Л.: — Мы планируем работать с любыми проектами, которые имеют экономическую эффективность, и сейчас анализируем наиболее востребованные рынком сегменты. Это строительство жилой и коммерческой недвижимости, промышленность строительных материалов, научные разработки, которые относятся к венчурным проектам. В связи с последними событиями привлекательным для инвестиций становится сельское хозяйство. Как известно, Евросоюз «отпустил« цены и отменил дотации сельхозпроизводителям, в результате на рынке стран ЕЭС произошел резкий скачок цен на продовольствие. Мне кажется, что этот дисбаланс в экономике можно улавливать и выстраивать эффективные инвестиционные программы. В рамках проектного финансирования мы готовы работать не только в Сибири, но и за пределами округа, так как в числе наших акционеров есть банки и компании из других федеральных округов.

Кстати, мы договорились о стратегическом партнерстве с Агентством инвестиционного развития Новосибирской области, с которым скорее всего будем реализовывать совместно ряд проектов. Один из них уже находится в достаточно продвинутой стадии. По нашим планам к лету мы должны начать разработку месторождения диабаза и запустить карьер по производству кубовитого щебня на самом современном американском оборудовании, которого нет ни у кого за Уралом. Достаточно сказать, что использование подобного щебня позволяет увеличить долговечность автодорог в 3–4 раза, значительно повысить качественные характеристики строительных конструкций.

Кроме того, я являюсь членом совета по национальным проектам при губернаторе Новосибирской области, и поэтому владею достаточно большой информацией по крупным национальным проектам. Не исключено, что мы также будем работать с ними. Например, в рамках частно-государственного партнерства.

— Сама биржа будет выступать в роли инвестора в таких проектах?

Н. А.: — Основная функция биржи — мобилизация средств инвесторов, а не вложение собственных. СМВБ может сделать пилотные венчурные вложения либо инвестировать в небольшие проекты, и то только если совет директоров примет решение о целесообразности этого. В данном случае речь будет идти о привлечении в проекты средств тех, кто работает на бирже, ее членов и акционеров.

— Наблюдаете ли вы рост интереса со стороны регионов к фондовому рынку (компаний, органов власти, частных лиц)? В чем это выражается?

Н. А.: — Можно говорить о разнонаправленных тенденциях. Мы наблюдаем просто колоссальный рост интереса к фондовому рынку со стороны частных лиц — до 50% в год. На мой взгляд, одна из причин этого — разработанная «СМВБ-IT» и получившая широкое распространение система QUIK, которая стала основой для интенсивного развития интернет-трейдинга.

Физлица, которые являются конечными инвесторами, могут не только доверять свои средства инвестиционным банкам, фондам, то есть брокерам, но и работать на рынке самостоятельно. В результате на сегодняшний день СМВБ обслуживает порядка 15 тыс. рабочих мест системы QUIK, находящихся в пользовании у частных инвесторов. А еще в 2004 году эта цифра была всего 2 тыс.

В последнее время мы также наблюдаем рост интереса к фондовому рынку со стороны посредников — финансовых институтов. Систему QUIK все чаще покупают банки и компании, ранее работавшие как субброкеры через более крупных игроков. Они активно тратят деньги на вступление в члены Фондовой биржи ММВБ, покупку инструментария, обрастают клиентской базой.

Что касается интереса к рынку со стороны эмитентов, то он снизился, и оптимистические прогнозы экспертов не оправдались. Крупные предприятия используют этот инструмент, а средние и мелкие, на которых возлагалась надежда, посмотрели на итоги размещения наиболее смелых региональных эмитентов и стали относиться к перспективе выхода на биржевой рынок более спокойно. Они осознали, что размещение по сути ничем не отличается от кредитования, а удельные издержки выше. Кроме того, сегодня сформировалась минимальная величина займа, начиная с которой можно говорить об эффективном размещении — от 500 млн до 1 млрд рублей. На такую сумму заимствований готовы не все региональные компании.

А. Л.: — Размещение бумаг на публичном рынке требует от эмитента большого объема раскрытия информации. Для этого в компании должна быть совершенно иная культура общения с владельцами, что вызывает большие раздумья у собственников. Кроме того, компании анализируют другие параметры привлечения ресурсов: цена вхождения, экономическая эффективность, альтернативные предложения. Они сейчас таковы, что фактически «перебивают» преимущества, которые предоставляет публичный долговой рынок. До кризиса, который затронул российскую банковскую систему, шел нарастающий объем предложений о финансировании с международных рынков, и после небольшой коррекции, вызванной дефицитом ликвидности, думаю, эта тенденция продолжится. Так что крупному предприятию проще привлекать ресурсы через кредиты, чем через размещение акций.

— Растет ли спектр финансовых инструментов, которыми интересуются в регионах?

Н. А.: — Я бы не стал этого утверждать. Опять-таки потому, что сегодня мало эмитентов, которые выходят на финансовые рынки. Очень перспективными инструментами, которые заинтересовали бы регионы и могли бы стать плацдармом для развития нового финансового блока нашей страны, являются срочные контракты на товарные активы: лес, нефть, газ, зерно. Но в России этот сегмент рынка находится в самом начале своего становления.

— Какова динамика интереса к зерновым торгам?

Н. А.: — Интерес огромен, так как сегодня сельское хозяйство — проблемная отрасль, но с огромным потенциалом. Однако сама по себе архитектура этого рынка такова, что он не может эффективно функционировать. Например, если взять валютный рынок, то там за курсовой политикой в РФ следит Центральный банк, который проводит то валютные, то рублевые интервенции. Это не коммерческая организация, и в уставе ЦБ не прописано, что он должен максимизировать прибыль. На зерновом рынке нет такого регулирующего и независимого игрока, поэтому торги не могут быть интенсивными.

Организовывая в 2003 году региональные зерновые торги на СМВБ, мы рассчитывали, что это будет первый шаг и что в дальнейшем этот рынок будет совершенствоваться в сторону классического биржевого. Но пока идея биржевых торгов зерном не нашла своего воплощения. Проводимые же государством интервенции по закупке или продаже зерна носят вид аукционов, где у биржевых площадок используется лишь технологическая компонента.

А. Л.: — Хочу отметить, что СМВБ понесла большие затраты по созданию инфраструктуры для проведения зерновых торгов. Мы создали четыре площадки (центры доступа) в Новосибирске, Омске, Барнауле и Красноярске, оснастили их всем необходимым, провели в регионах сложные переговоры. Однако все это не было востребовано в полной мере, и мы были вынуждены свернуть проект.

— Ранее на СМВБ размещались бумаги региональных предприятий. Какова вероятность возобновления этой работы? Интересна ли она бирже?

Н. А.: — Действительно, мы раньше исходили из модели двухуровневой структуры рынка. Предполагалось, что на СМВБ смогут размещать свои акции и облигации небольшие региональные предприятия, а крупные компании федерального масштаба будут выходить на ММВБ. Кроме того, мы считали, что местные компании смогут использовать СМВБ как своеобразный учебный полигон перед выходом на «большой» рынок. Иногда у нас одновременно проходили размещения на ММВБ и СМВБ. Это касается как корпоративных, так и муниципальных и субфедеральных эмитентов. Сейчас ситуация на рынке изменилась к худшему. На интерес к размещению повлияли кризис ликвидности и рост ставок, а интерес «в принципе, не начать ли использовать этот инструмент», в моем понимании упал или даже так и не появился.

В этом году мы совместно с ММВБ начинаем программу изучения заинтересованности региональных эмитентов к использованию инструментов фондового рынка. Такая работа проводится не впервые. Мы уже пытались делать нечто подобное самостоятельно. Около 10 лет назад мы обследовали фондовый потенциал Сибири. Я лично встречался со всеми замами по экономике администраций сибирских регионов и представителями крупных предприятий, чтобы понять, есть ли интерес к размещению акций и облигаций. В итоге мы пришли к выводу, что наши предложения были слишком преждевременны. Поскольку тогда это был совсем ранний этап развития рынка, на нем еще не закончился передел собственности и не начался процесс осмысления стратегий развития компаний. Многие цеплялись за свою самостоятельность и не понимали, что в альянсе с кем-нибудь у них больше шансов выжить и развиваться. Сейчас ситуация изменилась — период передела закончился, хотя стратегии развития по-прежнему сформированы у немногих компаний.

В настоящее время согласовывается методика совместной работы ММВб и СМВБ, но я уже точно знаю, что в обследование попадут предприятия второго и третьего эшелонов — это наша цель.

— Кто в настоящее время входит в состав учредителей СМВБ?

Н. А.: — СМВБ была учреждена 35 банками из 17 городов Западной и Восточной Сибири. К настоящему времени у нас, если брать в расчет обыкновенные и привилегированные акции, около 80 акционеров практически из всех регионов России, включая Москву. По уставу акционерами являются только юридические лица, подавляющее большинство из которых — банки и инвестиционные компании, заинтересованные в работе на бирже.

В последние несколько лет в совет директоров СМВБ входят представители ММВБ, что обусловлено тесной технологической и организационной взаимозависимостью.

— Каковы планы дальнейшего развитие СМВБ?

Н. А.: — Качественно и полно представлять сервис ММВБ в регионах, а также продолжать формирование «группы СМВБ» и реализовывать новые проекты на внебиржевом сегменте, в частности, организацию процесса проектного финансирования.

— Как, на ваш взгляд, дефицит ликвидности сказался/сказывается на интересе регионов к финансовому рынку? Наблюдаете ли вы падение спроса?

А. Л.: — Недавно мне пришлось общаться с представителями Казахстана, финансовая система которого сейчас переживает более серьезные потрясения, чем российская. Там увлеклись привлечением «коротких» и «дешевых» западных денег, которые были вложены в крупные «длинные» проекты. В России ситуация лучше — у нас относительная доля привлечения западных ресурсов в банковскую систему в два раза ниже, чем в Казахстане.

К последствиям дефицита ликвидности я бы отнес факт отмены и переноса с 2007 года на 2008-й многих эмиссий. Дело в том, что в связи с дефицитом ресурсов банки начали повышать ликвидность. Это связано и с состоянием банковской системы, и со спецификой нашей страны — у нас высока вероятность возникновения паники со стороны населения. При появлении негативной новости о кредитной организации люди могут начать изымать вклады, а это подкосит любой самый крупный банк. Мы сталкивались с подобной ситуацией в 2004 году. Однако сейчас уже заметна смена тренда и начался активный процесс возвращения капитала в Россию. Инвесторам совершенно очевидно, что держать деньги в малодоходных американских бумагах при условии, что американская экономика хромает и доллар ведет себя непредсказуемо, невыгодно. Поэтому они ищут более доходные инструменты инвестирования. Думаю, что инвесторы поверили в преемственность политического курса России, и котировки акций начали расти. Основной перелом произойдет в мае 2008 года, когда закончатся президентские выборы и формирование правительства. Россию ждет большой приток инвестиций. Этого сейчас ждут и эмитенты, приостановившие размещения своих акций.

Не исключаю, что следствием кризиса станет развитие инструментов финансового рынка, которые позволяют привлечь «длинные» деньги — например, аккумуляция вкладов населения через введение безотзывных вкладов, неизбежно развитие негосударственных пенсионных фондов. Банки будут больше внимания уделять разработке политики привлечения ресурсов с рынка и стресс-моделированию. Кроме того, очевидна тенденция, что у населения России постепенно меняется психология — мы переходим от потребительской модели поведения к инвестиционной. На это повлияли и два «народных» IPO — Внешторгбанка и Сбербанка, которые совпали по времени с кризисом. С момента размещения акции этих компаний упали в цене, но ситуация выправляется, и люди осознают, что в процессе инвестирования в краткосрочном периоде доход может уходить и в минус.

Мы также прогнозируем рост ипотечного рынка и продаж закладных иностранным инвесторам. Скорее всего, на этом рынке произойдет перераспределение игроков, так как с него уйдут те, кто вел излишне рискованную политику, а на их место придут новые, в том числе иностранные банки и фонды. Несомненно, от любого финансового кризиса в России выигрывают банки с госучастием — идет перераспределение клиентов в их пользу.

— Прогнозы развития финансового рынка в округе в 2008 году?

А. Л.: — Я оптимист, и считаю, что финансовый рынок будет развиваться эволюционным путем и никаких серьезных потрясений и реформ ожидать не стоит. На мой взгляд, сегодня и граждане, и банки набрались терпения и понимают, что экономика должна развиваться поступательно, а локомотивы ее развития уже определились — это ТЭК, строительство и финансовая сфера. Было бы правильно воспользоваться кризисом и войти в упавшие в цене зарубежные активы.

Главная тенденция 2008 года — в регионы будет идти все больше денег из Москвы. Ранее основные ресурсы концентрировались в столице, но сейчас московский рынок уже не может их переварить. Кроме того, усиливающаяся конкуренция заставляет компании выходить на новые территории. Этому способствует и важный перелом, произошедший в сознании региональных администраций. На местах ужесточается конкурентная борьба за привлечение инвестиций. В регионах осознают и необходимость создания стратегических планов развития, причем во взаимодействии с другими территориями.

Юлия ДАНИЛОВА


Comments are closed.

Так же в номере