Главная » Политика » Глеб Павловский: «Так называемые элиты»

Глеб Павловский: «Так называемые элиты»

От редакции

Глеб Павловский — человек, который не нуждается в представлении людям, принимающим решения в бизнесе и власти, в том числе на территории Сибири. Предлагаем вниманию читателей текст, выбранный Глебом Олеговичем специально для «КС», из его новой книги «Гениальная власть! (Словарь кремлевских абстракций)», которая в ближайшее время выходит в издательстве «Европа». По собственной оценке автора, «это не мемуары, а фрагменты споров весны-осени 2011 года в околокремлевских кругах. Часть из них написана до драматичной рокировки тандема 24 сентября, часть позже. В общем, это эссе инсайдера о том, каким видится мир из Кремля — эссе в форме словарика. «Гениальность» команды власти — не ироническая оценка, а формула самонадеянности, которую автор склонен усматривать и в себе».

В путинский период российские элиты существовали как мяч для пинков. Яркое выражение этого — путинские неодобрительные кавычки при упоминании «так называемых элит». Они позволяли дистанцироваться от слоя, к которому Путин совершенно явно полностью принадлежал, играя бонапартистскую роль Защитника-Медиатора, перекрестного гаранта безопасности — элитам от масс, массам — от элит. Путин обжил эту нишу, внешне презирая людей в кашемировых пальто. Он нуждался в элитах не как в группе заслуг, а в виде иероглифа виновника бед страны. Но сам-то жил среди них, и любил то же, что они. Все догадывались, что «антиэлитность» Путина является защитной раскраской. Путин сообщал народу: я простой парень, как вы! А элиты восхищались — экий у нас ловкач!

Один Путин, собственно говоря, и был тогда «элитой», а мы старательно стушевывали политиков рядом с ним — с их же согласия. В политике нулевых Путин один замещал место лучших, став местоблюстителем людей заслуги — «первым гражданином». И на вопрос Достоевского: кто наши лучшие люди? — роковой вопрос всех российских режимов, Путин скромно позволял указывать на себя. Такая игра всех долго устраивала. Но у Медведева этой игры нет.

Путин символически заместил собой весь истеблишмент. То был путинский миф — но медведевского мифа не будет. То, что элиты ему дороги как таковые, Медведев не пытается скрыть. Он слишком их ценит, чтоб цезаристски играть их интересами, как Путин, он признает в них свой класс. Медведев нащупывает место лидера — вождя элит. Элиты ему политически необходимы. И у этой необходимости есть подтекст — вопрос о выборах 2012 года — кто победит? Сохранится ли вообще в 2012 году образ команды победителей?

Путина политически не было до момента его победы, он возник к декабрю 1999 года. 12 декабря 1999-го — победа блока «Единство» на выборах в силу того единственного факта, что Путин («как частный гражданин») публично поддержал лидера блока Шойгу. Не прошло и двух недель после этого, как блок-аутсайдер «Единство», набрав 23 процента, опередил антиельцинское «Отечество — Всю Россию». Чудо победы убедило Ельцина уйти из Кремля досрочно. И тогда состоялось второе главное чудо: 31 декабря Ельцин объявил стране об уходе. Что было считано как еще одна победа Путина — теперь «над самим» Ельциным. Возникает путинское большинство победителей, шутя выигравшее Путину президентские выборы 2000 года.

Рождается Путин-победоносец. Победа вошла в состав его репутации, дав право замещать собой элиты и само государство. Где Путин — там триумф, там власть и там — рейтинг! Фетиш, какого не было у Бонапарта. Слепящая цифра: 60–70 процентов доверяющих — из месяца в месяц, из года в год, будто бы отчеканенная. Постепенно рейтинг сам стал атрибутом верховной власти, ее скипетром и державой. Президент России обязался иметь вечно высокий рейтинг. Рейтинг означает: ты один единственный — других лидеров у элиты нет. Рейтинг замещает большинство.

Для Медведева важны высокие цифры поддержки. Но чтобы стать кандидатом от тандема, принципиален не личный рейтинг (являясь производным от цифр одобрения тандема, он все годы мало отставал от путинской цифры). Принципиальна поддержка правящего класса, или истеблишмента.

У Путина в 1999 году ее не было. Путин шел в президенты как глава одной из фракций безнадежно расколотого Ельциным правящего класса. Победа Путина на выборах тогда еще не стала победой правящего класса — тот предстояло завоевать и собрать. Медведев мог опереться лишь на робкую догадку истеблишмента, что если Путин не против, следующим президентом станет именно он, Медведев. Решение основных группировок элит о том, что следующий президент «скорей всего Медведев», окончательно ратифицируемое путинским «Да!», включит машину борьбы за большинство. Не «медведевское большинство», его нет, а прежнее, неэлитное — путинское. Здесь капкан на Медведева.

Над его избирательной машиной возвышается Путин. И до того как машину запустят, Путин должен был сам еще раз уступить свое большинство Медведеву. Уступить, решив, что элиты склоняются к его преемнику, а не к нему. Вот в чем для Медведева была важность темы элит. Но едва он попытался к ним обратиться, в путинском наследстве обнаружился пробел — Путин не оставил ему никакой концепции истеблишмента в государстве. Истеблишмент дорог Медведеву как хор за спиной, который подтвердит: вот новый лидер! Но выборы не имеют к этому отношения. Выборы и Медведев видит по-путински — как борьбу за бюджетников и «бюдженщин» средствами вертикали, с раздачами и обещаниями целевым группам. Все это кажется ему простым здравым смыслом. Большинство в его глазах выглядит как одно и то же, путинское большинство 2000 года, подтверждаемое выборами из раза в раз.

Итак, до и после выборов президент — лидер элит, но на выборах он антиэлитный популист. Выборы — это когда нобилям укажут: за меня должны проголосовать женщины за 40, бюджетники, наемные и старики. Власть говорит нобилям — пойдите и соберите мне мой обычный электорат — мои законные 60 процентов! Нам это кажется естественным. Мы 15 лет вбивали этот электоральный здравый смысл, и вбивая, выигрывали. Вначале Медведев должен консолидировать элиты и выложить их общую позицию на стол перед Путиным. Потом — вместе с Путиным — навалиться на избирателя, забыв к черту про нобилей. Потом мы о них вспомним, после выборов, — да и куда они денутся? Эта трехтактная фаза движка пользуется огромной властью над нами всеми — Медведевым, Грызловым, Сурковым, Павловским…

Презумпция путинского большинства такова, что те, кто имеют заслуги — неизбираемы избирателями, а избиратели не умеют править. Поэтому для разговора с элитами ни у Путина, ни у Медведева нет честного языка. Тайное признание заслуг перед властью не создает блеска элиты. Что это за нобили, с которыми рассчитываются в конвертах? Элита строится вокруг доблестного ядра — не самозваного, а общепризнанного!

Оттого в концепции российских выборов элит нет — там работает машина большинства с упряжкой из губернаторов. С элитой президент общается на кремлевских приемах, на Госсовете… А во время выборов он говорит нобилям: эй ты, ступай делать процент! Разве так говорят с элитой? Таких нобилей порют на конюшне АП, как пороли еще при царице Анне. Отсюда у Путина отношение к истеблишменту как к перевербованной агентуре — «так называемая элита».

У Медведева-то другое отношение к ним — он уважает идею сообщества заслуг перед государством. Но оно отключается, едва он входит в «политтехнологическое» поле: элиты в нем нет. Здесь никто не элита — ни Прохоров, ни губернаторы, ни даже Патриарх. Патриарху ведь тоже можно позвонить и попросить, чтобы он сказал то-то и то-то — и Патриарх скажет. С элитой так не обращаются. Вот откуда у Путина кавычки!

Но Медведев уверен, что в России элита есть. Он часто говорит: здесь, в этом зале собраны люди, принимающие решения в стране! (На днях он еще раз повторил нечто сходное на православном форуме: «В этой комнате собралась вся страна».) Медведев хочет обратиться к ним: идите управляйте страной! Я был в Кремле, когда этим состоявшимся людям говорили, что те решают все вопросы в стране, — и те принимали слова уверенно, с их точки зрения все так и есть. Но так ли это на деле? Есть ли у них чувство бесспорной заслуги, неопровержимой методами Следственного комитета? Есть осанка, которой не отнять, то есть достоинство?

Сценарий 2012 года, отмененный дуумвирами, был ход Медведева во главе правящих элит на выборы главы государства. Собрав коалицию лучших, надо было предъявить ее не одному Путину, а избирателю всея России. Медведев должен был идти на выборы во главе достойных людей, которые и его признали достойным. Для этого следовало их признать.

Пойдя на выборы в рамках путинской парадигмы, Медведев станет тем, от чего отказался Путин в 2007 году — должником окружения, идущим «на добавочное время». Тогда Путин не захотел идти во власть должником… а что Медведев? Перепрыгнув от христианско-демократического сценария к штамповкам социал-популистской кампании, российский Аденауэр остался президентом лишь для тесного круга. Естественно, что и в этом тесном кругу главным окажется Путин.



Comments are closed.

Так же в номере