Главная » Политика » "Объединять регионы - все равно что строить дом с крыши"

«Объединять регионы — все равно что строить дом с крыши»

Томский губернатор Виктор Кресс — один из «долгожителей» среди глав сибирских территорий. В сентябре прошлого года Виктор Кресс легко подтвердил свои полномочия. В марте 2004 года мэр Томска Александр Макаров вновь возглавил город. На президентских выборах Владимир Путин победил при одной из самых высоких в регионе явок. В то же время на декабрьских выборах прошлого года в Госдуму пятипроцентный барьер в Томской области преодолели не только «Единая Россия», но и «Яблоко», и СПС, а экономическая стабильность в большой степени зависит от НК «ЮКОС». О ситуации в Томской области корреспонденту «Континента Сибирь» СЕРГЕЮ БОБРОВУ рассказывает ВИКТОР КРЕСС.

Уроки «вождизма»

Фото Аркадия УВАРОВА

— Виктор Мельхиорович, ваша электоральная история безупречна. Однако у соседей по региону не все так благополучно. Вы были в дружеских отношениях с губернатором Алтайского края Александром Суриковым. Он оказался невостребован электоратом. В чем, на ваш взгляд, причина сенсационного проигрыша Сурикова народному артисту Михаилу Евдокимову?

— Александр Суриков — квалифицированный управленец, он защищал интересы сибирских территорий в правительстве. Алтайский край получал больше всех федеральных дотаций в Сибири. Но, видимо, были какие-то просчеты в его работе На мой взгляд, его погубила чрезмерная успокоенность, а она бывает, когда руководство не совсем четко представляет, что происходит в обществе. Наверное, были недоработки и во взаимодействии со СМИ, другими институтами гражданского общества.

— Может быть, сработал фактор усталости избирателей от руководителя, долгое время находившегося у власти?

— Безусловно, этот фактор всегда надо учитывать. Тут вот еще что. Неправильно, когда выборы всех уровней происходят одновременно. А именно так случилось на Алтае. Понятно, что любой глава муниципалитета, избирающийся одновременно с губернатором, думает прежде всего о себе. И чтобы более выгодно подать себя, он будет критиковать губернатора. Сыграло роль и выдвижение однофамильца, набравшего три процента, которых не хватило Сурикову в первом туре. Скорее сказались все эти факторы в комплексе.

— Вы с Михаилом Евдокимовым знакомы лично?

— Нет.

— Придется выстраивать отношения…

— Конечно, придется. Народ ведь избрал. Будем сотрудничать, я желаю удачи ему и жителям Алтайского края.

— С Суриковым будете поддерживать отношения?

— Конечно. Мы дружили еще с начала 90-х, когда я был председателем Томского областного Совета, а он — заместителем председателя Алтайского крайисполкома.

Ставка на инновационный бизнес

— В последнее время вновь стали актуальны разговоры о возможном укрупнении территорий. В частности, не так давно в прессу была вброшена информация о слиянии Новосибирской, Омской и Томской областей. Как вы считаете, почему наибольший резонанс эта тема получила именно в Томской области?

— Да, у нас это восприняли болезненно. Причина проста. Омск и Новосибирск с начала прошлого столетия были столицами областей. А у нас еще свежо в памяти время, когда Томск не был областным центром, — с начала 20-х годов и до 1944 года. Это были самые черные страницы в истории Томска. Город просто загибался. К тому периоду, 30-х годов, относится высказывание Ильи Эренбурга. Он судил по тому или иному населенному пункту по хлебу, который ели на вокзале. Так вот, Эренбург писал, что в Томске хлеб был черный, сырой, кислый… Но в городе был университет, добавлял писатель.

— Вы полагаете, что наличие университета — достаточный аргумент, чтобы претендовать на статус столицы края?

— Совершенно верно. Город, стремящийся к особому статусу, должен обладать уникальностью. В нашем случае — это университеты. Их мы считаем нашей изюминкой, и в перспективе мы делаем ставку на инновационный бизнес, а не на нефть и газ, которые когда-то закончатся. Недавно на заседании областной Думы нам удалось пробить выделение 15 млн рублей из бюджета области на организацию первого в России студенческого бизнес-инкубатора. К сентябрю планируем его запустить.

В свою очередь развитие науки, университетов мы связываем именно со статусом города. Одно дело — высшая школа в областном центре Томске, другое дело — в Томске, лишенном этого статуса. Если бы у нас было все как за границей, наверное, ничего бы страшного не случилось. Возьмите Америку. Там несколько столиц. Вашингтон — политическая, Нью-Йорк — банковская, финансовая, Хьюстон — нефтяная, Лос-Анджелес — киноиндустриальная. Если вы решили посвятить себя законотворчеству, вы едете в Денвер, где находится федеральная структура, объединяющая законодательные органы. А у нас Москва — политическая столица, финансовая, экономическая, нефтяная… Все сосредоточено в ней. Региональные бизнесмены стараются открыть офисы в Москве, соответственно, налоги платят там. Вот что плохо. Я об этом говорил много раз, но никто не слышит. Поэтому если регионы объединятся, столицей станет Новосибирск, а Томск превратится в заштатный центр областного подчинения со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Вот у нас Арбитражный суд будет вводить на территории России 18-20 апелляционных судов. Естественно, они сядут в первую очередь в столицах округов. Я спрашиваю, почему обязательно в столицах? Потому что там окружная власть? Ну и что? А у нас университеты, у нас юридические кадры В России существует снисходительно-высокомерное отношение к провинции. Именно этого мы боимся.

— Пока слияние территорий — лишь разговоры. А существуют ли, по вашему мнению, реальные предпосылки объединения?

— Этого нельзя исключать. Случайного ничего не бывает. Откуда пошла информация о слиянии трех наших регионов? Это что, мы выдумали? Это вбрасывается специально, и за этим стоят конкретные ученые, чиновники, которые находятся недалеко от власти.

Знаете, у нас есть особенность: когда мы что-то начинаем делать, то доводим это до абсурда. И если начнем объединение, пока все не объединим, не остановимся. А потом будем разъединяться… Фундамент сильного федеративного государства — сильные и хорошо управляемые регионы. Начинать их объединять — это все равно что строить дом с крыши.

Бизнеса больше и разного

— Как сказалось падение капитализации НК «ЮКОС» на экономике Томской области?

— На экономике никак не сказалось. Пока. Объемы добычи растут. Социальные программы финансируются. В связи с тем что федеральный центр потряс как следует все нефтяные компании и прикрыл офшоры, мы стали получать нефтяные налоги с прибыли. В прошлом году область перечислила в центр налог на добычу полезных ископаемых на 11 млрд рублей. Для сравнения: Красноярский край перечислил около 4 млрд, Кемеровская область — около 3 млрд.

— Почему так?

— У нас разные правила игры. За твердые полезные ископаемые с регионов взимается меньше налогов. А за газ и нефть доля налогов, перечисляемых в федеральный бюджет, составляет 86,6%. В этом году мы, наверное, перечислим Федерации 14-15 млрд рублей — столько, сколько составляет консолидированный бюджет области. Такие территории по России еще надо поискать.

Но я, например, вижу нервозность главы администрации Стрежевого, а ему она передается от населения, от нефтяников. Когда люди узнают, что банки объявили ЮКОСу дефолт, они начинают нервничать. Я им, конечно, говорю, что нефть как добывали, так и будут добывать. Но ситуация на севере области неспокойная.

Конечно, я хотел бы, чтобы у нас добычу нефти и газа вела не одна компания, а как можно больше. Но самые лакомые нефтяные куски уже распределены, и они находятся у ЮКОСа.

Нельзя складывать все яйца в одну корзину. Но это не наша вина, что в Москве в середине 90-х крупные компании фактически разделили между собой месторождения и регионы. В самом начале приватизации жестких правил не было, интересы территорий учитывались слабо. Поэтому в регионах «правят бал» монополисты: «ЛУКойл», «Татнефть», ТНК-ВР, «Русал» Конкуренции нет, и это плохо. Бизнеса должно быть много. И он должен быть разным.

— Ну почему нет конкуренции? К вам приходит «Сибнефть». Какую долю в нефтедобыче она может занять?

— Да ничего они пока не занимают. Продают немного, а добычи почти нет.

— Вы сказали о распределении лакомых кусков. Но территория области большая, и, по предварительным данным, нефть есть на правобережье Оби. Как идет освоение этого участка?

— Никак. Нефтеразведкой мы не занимаемся последние три года. Работаем на недрах, разведанных еще в советское время. И по всей России происходит то же самое.

Да, говорят, нефть на правобережье Оби есть. Но нет механизма реализации проекта. Фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы разрушен, сейчас финансы в разведку вроде бы должны вкладывать нефтяные компании. Они действительно вкладывают: около себя разбуривают, а на нераспределенный фонд ничего не дают. И федеральный бюджет не дает. Регионы же такой возможности не имеют. Если даже допустить, что мы в областном бюджете найдем несколько сотен миллионов рублей, разбурим правый берег, найдем там нефть, то нам скажут: «Молодцы. Теперь, чтобы определить, кто ее будет добывать, выставляем на аукцион». На аукционе же у области нет никаких шансов. Придет денежный мешок и начнет качать сырье.

— Пусть качает. Но пусть вернет вам деньги за разведку.

— Ну и что, вернет 300 миллионов. Хотя даже этот механизм не прописан. Получится, что мы таскаем каштаны из огня для чужого дяди…

— А стоит ли вообще копья ломать? Сколько там нефти?

— Разные оценки, подчас противоречивые. Но геофизики говорят, что нефти достаточно. По данным космического мониторинга, там несколько Самотлоров. Мы сейчас судорожно ищем подходы к решению этой проблемы. И найдем обязательно. На днях я назначил своего спецпредставителя по взаимодействию с Министерством природы и другими федеральными структурами, бизнесом, властями муниципалитетов — Владимира Емешева. Перед ним поставлена задача объединить их интересы в целях освоения правобережья.

— Почему вопрос о геологоразведке не поднимают сами нефтяные компании?

— Они-то готовы, но на условиях, что если разведают, то будут это месторождение эксплуатировать. А Минприроды молчит. Бывший министр вообще не реагировал на наши запросы. Мы несколько лет к нему не могли достучаться. То ли задачу ему такую ставили… Был я и у нынешнего министра. Говорю: ладно, хотите аукцион на разведку — давайте проводить. Это же право «двух ключей» — одни мы не можем принять такое решение. Но пока ответа нет. Пройдет 10-15 лет, разведанную нефть выкачают, а все проблемы Стрежевого и других моногородов достанутся Томской области.

— Недавно область отметила пятилетие с момента получения первого газа. Каковы перспективы этой отрасли в вашем регионе?

— Перспективы есть, но они зависят от «Газпрома». «Востокгазпром», дислоцированный на нашей территории, теперь не самостоятельная компания, а стопроцентная «дочка» большого «Газпрома». Создавалось предприятие как форпост движения на восток. Потом в «Газпром» пришла новая управленческая команда, которая сказала, что нет никакого форпоста, вы не тем занимаетесь. Разбирались, убедились, что работают наши газовики нормально. Но при этом мы три года протоптались на месте. Теперь говорят: да, наверное, надо все-таки двигаться на восток.

— То есть «Востокгазпром» до сих пор в «подвешенном» состоянии?

— Нет, развитие происходит, но не теми темпами, которые нужны. Можно было уже бурить на других территориях — в Красноярском крае, Иркутской области, Якутии. Пока там все приостановлено. Надо трубу тянуть дальше, так как мы сейчас — самая восточная точка газопровода.

Некоторые ученые, кстати, говорят, что труба нужна не для того, чтобы газ качать на восток, а наоборот — с востока на запад. Может, и так. Но здесь те же проблемы, что и в нефтяной отрасли: разведка. Хотя в послании президента Владимира Путина сказано четко: нужно в первую очередь развивать газораспределительные сети внутри страны и продвигаться на восток России. В лице президента мы теперь имеем надежного союзника в возвращении «Востокгазпрому» статуса восточного форпоста газовой отрасли.

Меняем сырье на интеллект и модернизацию

— Что может быть альтернативой сырьевому сектору экономики?

— Наукоемкий бизнес через создание вокруг университетов малых и средних предприятий, через организацию соответствующих структур вокруг академической науки. Если еще два года назад в общем составе предпринимательского производства малые наукоемкие предприятия занимали 4%, то сегодня — 6-7%. Темпы роста наукоемкого бизнеса в последние годы — 25-30%, а в этом году ожидаем 40%. Это в несколько раз выше темпов роста промышленного производства.

— Как складывается ситуация с реализацией проекта «Томские коммунальные системы»?

— Программа будет реализовываться, раз мы встали на этот путь.

— По мнению некоторых экспертов, еще не совсем понятно будущее «Российских коммунальных систем».

— Как и все новое, проект с трудом пробивает себе дорогу. Считаю, что логика в этом проекте есть. Говорят, мол, выращиваем еще одного монополиста. А кто сказал, что монополия — это плохо, если все механизмы работают нормально, если все отлажено и прозрачно? РАО ЕЭС само себя реформирует, и огромная машина РАО будет работать на «коммуналку», на конечного потребителя. Мы из этих соображений буквально затянули РКС в Томскую область, одними из первых начали пилотный проект. Мы видим, что ежегодно происходит колоссальный недоремонт коммунальных сетей. На это нет денег ни в городском, ни в областном бюджете. Поэтому нужны другие механизмы. В этом году мы с «Томскими коммунальными системами» планируем осуществить ряд инвестиционных проектов.

Деньгами — по льготам

— Начались ли в области социальные реформы?

— В целом социальные программы у нас реализуются не хуже, чем на других территориях. Но чем больше мы реализуем социальных программ, тем больше плодим иждивенцев. У нас экономика работает в условиях рынка с 1992 года. Начинали мы с дикого рынка, сейчас уже проглядывают черты цивилизованного. А социальная сфера по-прежнему живет по законам социализма. Это когда определяется степень нуждаемости не конкретного человека, а категории. Один ветеран труда получает пенсию 1800 рублей и платит за услуги ЖКХ 50%. Второй получает пенсию и работает, например, в органах власти, при этом у него весьма неплохой доход. Но оба подпадают под категорию нуждающихся. Учителя — тоже категория. Но учительница на селе, одна воспитывающая детей, — это одно, а учительница в нефтяном районе, у которой муж нефтяник с зарплатой в 40 тысяч рублей, — совсем другое. И если мы эту систему не пересмотрим, до человека, который действительно нуждается, мы не дойдем. Надо переходить на адресную социальную защиту, причем помогать деньгами, а не бумажными льготами.

Закон говорит: ветеран имеет право бесплатного проезда на городском транспорте. Рассмотрим такую ситуацию. Живет человек на Каштаке (район на окраине Томска. — «КС»), узнает, что на областном рынке можно купить сметану на рубль дешевле, чем по месту жительства. Садится в автобус, туда едет бесплатно, обратно — в результате рубль на сметане сэкономил. При этом бюджет потратил на его поездки 10 рублей. Но он это не считает, он думает, что выиграл рубль. А вот когда свою льготу на транспорт он получит деньгами, то купит сметану у своего дома на рубль дороже. А 9 рублей у него останется.

Мы вплотную подошли к тому, что социальная сфера должна входить в рынок, а в рынке главный закон — потребитель всегда прав. И у него, потребителя, будут не льготы, а деньги вместо них. В здравоохранении вроде бы существует рыночная форма — Фонд обязательного медицинского страхования. Но мы с вами, имеющие полис, все равно приписаны к конкретной поликлинике. А человек, может, не хочет в этой поликлинике лечиться. Значит, надо менять правила, чтобы куда бы он с этим полисом ни пришел, всюду получил помощь по стандарту. Не устраивает — доплатил.

— Может возникнуть ситуация, что некоторые поликлиники или больницы останутся без клиентов…

— Ну и что? Те, кто хорошо лечит, будут иметь клиентуру, кто плохо — закроется. Или начнут хорошо работать. Еще пример — образование. У нас есть школы, построенные по одному проекту, расположенные недалеко друг от друга, но в одной хоть четвертую смену заводи, в другой учеников на полсмены не набирается. Кому эти учителя должны задавать вопросы? Власти? А себе у нас никто претензий не предъявляет. В себе искать причины всегда сложнее.

Комфортная среда обитания

— В начале сентября Томск отметит свое 400-летие. Как идет подготовка к празднику?

— Мы уже немало денег получили из федерального бюджета, хотя каждый рубль выбиваем с боем. Общая сумма финансирования юбилейных мероприятий и объектов составила за четыре года 4 млрд рублей. По плану, из федерального бюджета на томский юбилей планировалось выделить 2,2 млрд рублей. Областные власти взяли на себя обязательства вложить в подготовку к празднованию 0,5 млрд рублей. Более 1 млрд должны вложить в преобразование города частные инвесторы. Все гости Томска отмечают, как за эти годы преобразился город, приобрел не только внешний лоск, но стал удобнее, современнее. В этом и заключалась наша задача подготовки к юбилею — не просто реставрировать памятники истории и культуры, а создать в Томске комфортную среду обитания, соединяющую исторические достопримечательности с уникальностью облика и приметами XXI века. Празднование юбилея уже началось: в мае у нас прошел Сибирский форум образования, «прокатилось колесо» театрального фестиваля «Сибирский транзит» и состоялись Дни сибирской прессы в Томске. 3-5 сентября, когда пройдут заключительные торжества, мы ожидаем приезда нескольких тысяч гостей. Принял наше приглашение и президент Путин.

Сергей БОБРОВ


Comments are closed.

Так же в номере