Главная » Спецвыпуск » Внутренний спрос на уголь полностью закрыт

Внутренний спрос на уголь полностью закрыт

Разделение региональных АО-энерго, создание территориально-генерирующих компаний (ТГК) и оптово-генерирующих компаний остаются одними из самых обсуждаемых проблем реформирования энергетики. Особенно остро стоит этот вопрос в Кемеровской области относительно ОАО «Кузбассэнерго». О своем взгляде на реформирование энергетики в Кузбассе, а также на развитие угольной отрасли корреспонденту «КС» ОЛЬГЕ ГУЛИК рассказал генеральный директор ОАО «Сибирская угольно-энергетическая компания» (СУЭК) ПЕТР ХАСПЕКОВ.

СУЭК — крупнейшее в России угольное объединение. В сферу стратегических интересов компании входят предприятия в Красноярском, Приморском и Хабаровском краях, Иркутской, Читинской и Кемеровской областях, в Бурятии и Хакасии. Доля поставок на внутреннем рынке энергетических углей составляет около 33%. СУЭК также является крупным акционером ряда АО-энерго, в том числе и сибирских.

— Петр Рубенович, сейчас высказывается мнение о том, что генерирующие мощности ОАО «Кузбассэнерго» необходимо разделить между ТГК-11 и ТГК-12. Какова ваша позиция? Ведь компании СУЭК принадлежит более 40% акций «Кузбассэнерго».

— Мы выступаем за то, чтобы не разделять генерацию «Кузбассэнерго» на две ТГК. В этом вопросе наша политика согласована с позицией губернатора Кемеровской области Амана Тулеева. Если будет принято окончательное решение разделить «Кузбассэнерго», то я еще не могу сказать, какими будут наши действия. Нам, естественно, невыгодно разделение. Мы заинтересованы в том, чтобы ТГК на территории Кузбасса была одна. Но воздействовать на ситуацию, я думаю, еще можно, и мы стараемся это делать. Вообще, с энергетикой сейчас все складывается достаточно сложно и неоднозначно, и нам еще предстоит разбираться в этом вопросе.

— Сейчас многие угольные компании стараются ориентироваться больше на внешний рынок, нежели на внутренний. Чем это можно объяснить?

— Такие планы продиктованы в первую очередь конъюнктурой рынка — как внутреннего, так и мирового. На внутреннем рынке происходили очень сильные снижения объемов потребления угля, и мы увеличивали свои поставки за рубеж именно потому, что уголь не был так сильно востребован на внутреннем рынке. Так что экспорт сейчас идет не в ущерб внутреннему рынку, внутренний спрос на уголь был полностью закрыт. Например, мы в этом году планировали отгрузить на экспорт 9 млн тонн, а будем отгружать около 14,5 млн тонн.

— Если судить по данным статистики, то в Кузбассе наблюдается существенный разрыв между вложенными в промышленность инвестициями и ростом промышленного производства. Что в этом плане происходит в угольной отрасли?

— Сейчас стало поступать больше современной техники в забои, заключено много контрактов, но вложенные инвестиции пока не заработали. Результатов от тех средств, которые мы в 2004 году потратили, пока не видно. Сейчас более явны результаты изменений в организации производства и наведении порядка на предприятиях, а не результаты инвестиционных, технологических решений. Все еще впереди, на это еще нужно время. Такие результаты получим не раньше 2005 года. Могу показать на примере киселевских шахт, с которыми мы начали работать в текущем году. Данные шахты сейчас имеют низкий уровень угледобычи, но в то же время потенциально они очень интересны, это «молодые» шахты. Проблема в том, что они не были достроены, от них нет полной отдачи в данный момент. Средства, которые будут вложены в их достройку, окупятся не сразу, а через несколько лет. Мы понимаем, что надо вкладывать деньги в «проходку», в очистные забои. Угольщики это делают не потому, что они в один момент стали такие правильные, а потому, что это экономически целесообразно. Сейчас нужны эффективность работы и профессионализм.

— В Кемерове вы встречались с учеными из Института угля и углехимии СО РАН. Готовы ли ученые предложить что-то интересное бизнесу в данный момент?

— Встреча с учеными была интересной. Но после нее еще больше стало понятно, что между бизнесом и учеными лежит океан непонимания. Бизнес от науки сильно отличается: нам нужен конечный результат, а люди науки на это просто не «заряжены». Бизнес готов тратить средства на разработки, но ученые еще не готовы свой продукт презентовать — это просто убийственная для них проблема, самая страшная. Да и бизнес стал готов к внедрению инноваций совсем недавно. Если программа развития многих компаний составлялась на 1,5 года, о каких научных разработках и их внедрении могла идти речь? Сейчас многие компании переходят на долгосрочные планы развития, и потому они готовы сотрудничать с учеными. Нам интересны научные разработки в сфере переработки угля — это могут быть и обогащение, и создание смесей, и обезвоживание углей, и технологии переработки отходов. Если бы у ученых были конкретизированные предложения в этой сфере, они бы приняли поддержку и инвестиции со стороны угольщиков.

— Сейчас в Кузбассе достаточно много говорится о необходимости внедрения технологии обогащения угля. Кому это нужно в первую очередь?

— Это будет выгодно и угольщикам — стоимость топлива с меньшей зольностью выше, значит, выше прибыль. Кроме того, сейчас многие предприятия работают на экспорт, но нельзя заниматься экспортом только добытого угля. Возить лишнюю золу ни к иностранцам, ни на внутренний рынок не имеет смысла. Иначе угольщики могут столкнуться с проблемой, когда пойдет серьезный прирост угледобычи, а потребность рынка «провиснет». Тогда можно попасть в ситуацию, которая была в Кузбассе в 90-х годах: уголь добывался, но не продавался, им были забиты склады. Нужно сокращать транспортные издержки, повышая качество продукции, потому что путь до границы нам никто не сократит.

Ольга ГУЛИК


Comments are closed.

Так же в номере