Главная » Политика » Александр Проханов: «Либеральные концепции являются формой авторитарного правления Путина»

Александр Проханов: «Либеральные концепции являются формой авторитарного правления Путина»

Известный российский писатель АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ в конце марта посетил Новосибирск. Визит был организован Добровольческим Движением в поддержку армии, флота и оборонно-промышленного комплекса. В Новосибирске Проханов встретился с рядом руководителей оборонных предприятий города, с общественностью и читателями своих книг. В интервью ЮРИЮ КУРЬЯНОВУ он рассказал о перспективах развития России и ситуации в национально-патриотическом лагере.

Александр Проханов — советский и российский политический и общественный деятель, писатель, публицист. Главный редактор газеты «Завтра». Был одним из организаторов митинга на Поклонной горе 4 февраля 2012 года.

— Александр Андреевич, сейчас мы присутствуем при процессе формального возвращения во власть того, кто последние годы владел ею неформально. В связи с этим, как вы думаете, анонсированное назначение Медведева премьер-министром будет означать сохранение либерального курса, который он проводил, во всяком случае пытался проводить или это всего лишь временное решение, тактический маневр Путина?

— Давайте откажемся от наивных представлений о Медведеве как либеральном политике. Он никогда им не был, Медведев изначально контролировался Путиным. Это была новая форма, новое ноу-хау российской власти, когда один политик оставался у руля власти, а другой имитировал либеральный курс. Та либеральная среда, которая сложилась вокруг Медведева (Юргенс, Тимакова и другие) ничего не внесла в реальную структуру власти в России. Поэтому говорить, что Медведев, уйдя с поста президента, утратит или частично сохранит возможность проводить свой либеральный курс, наивно. Нельзя утратить то, что имитировалось.

Путинская власть обладает механизмом самовоспроизведения, и эти технологии к либерализму никакого отношения не имеют. Либеральные концепции всего лишь являются формой авторитарного путинского правления.

— Самые успешные политические технологии не могут отменить законы экономики. Учитывая сырьевой характер российской экономики, как вы считаете, насколько могут изменить ситуацию в стране колебания цен на нефть?

— Надо понимать, что уже сегодня, при высоких ценах на нефть, российский бюджет пуст, существует огромный корпоративный долг. Тарифы будут расти вместе с налогами, это больнее всего ударит по российскому среднему классу. Грядет вторая волна мирового экономического кризиса. В этих условиях высокая цена на нефть вряд ли сохранится в длительной перспективе, но даже высокие цены на нефть сегодня уже не спасают российскую экономику.

— Чего же в таком случае ждать в социально-политической сфере жизни нашего общества?

— В первую очередь всем станет ясно банкротство той модели экономики страны, которая была создана еще в 90-е годы и принципиально не изменилась в нулевые. Чем сильнее будет кризис мирового капитализма, тем очевиднее будет, что нам совершенно не подходят те либеральные одежды, которые пытаются напялить на Россию в последние 20 лет. Но этот кризис, этот крах может смести и российских либералов, и российских патриотов.

— В связи с этим вопрос о ситуации в национально-патриотическом лагере. Вам не кажется, что его как единого целого уже не существует? И это показали массовые акции протеста между парламентскими и президентскими выборами. Одна часть патриотов составляла значительную часть массовки на Болотной площади, вторая пошла на Поклонную гору.

— Газета «День», которую я возглавлял, а затем после ее закрытия и газета «Завтра» работали над идеологическим проектом по соединению «белых» и «красных». Мы хотели сформировать представление о русской истории как о непрерывном и преемственном развитии, которое должно быть избавлено от разломов и прорех, куда проваливалась русская историческая энергия и при появлении которых терялось огромное историческое время. На это было направлено создание Народно-патриотического союза России, в центре которого находилась бы КПРФ. Но эта попытка провалилась.

— Когда стало ясно, что соединение «белых» и «красных» под одной политической крышей не получилось?

— Где-то в начале нулевых годов. Тогда стало ясно, что наша попытка объединить «красных» и «белых» в одну силу, образно говоря, соединить Деникина и Фрунзе, не состоялась. Мы надеялись, что захороним красные и белые кости в одной могиле, и над ней совершится русское примирение. Но кости в этой могиле шевелились, они продолжали воевать между собой.

К тому же стало ясно, что мы ошибались, считая представителей «белых» носителями монархической идеи. В реальной истории «белое дело» защищало не монархию, а Временное правительство, Учредительное собрание, в конечном счете, буржуазно-либеральные ценности.

Только сейчас начинает прослеживаться новая линия преемственности между российским монархизмом, последним представителем которого был Николай II, и «красным проектом», первым «красным императором» Сталиным. Сейчас даже внутри православной церкви существует течение «православных сталинистов».

— Кроме неудачи синтеза «красной» и «белой» идеи мы можем наблюдать, мягко выражаясь, большую неоднородность внутри патриотического лагеря. Например, между «имперцами» и национал-демократами. Существует даже мнение, что нацдемы стремятся к европейскому комфорту, а не к тому «русскому развитию», к которому вы, например, призываете. Ваше мнение об этом?

— Те, кого называют национал-демократами, стремятся не к комфорту, а к сбережению «русских калорий». Они считают, что русский народ истощен имперской ношей, что он переживает страшный кризис, находится на грани вырождения. И они приходят к выводу, что спасение состоит в отказе от остатков империи, в сознательном уменьшении России. Не зря их еще называют «уменьшительными националистами». Я далек от того, чтобы считать их проводниками западного либерального влияния в России. Но поскольку они заботятся о русском народе, хотят сберечь «исторические калории» для него за счет сброса того же Кавказа, мне хотелось бы спросить: они помнят, что распад СССР привел к тому, что 30 миллионов русских оказались за пределами своего государства, часто на положении людей второго сорта, а то и еще хуже? Тогда они должны ответить и на вопрос, а сколько еще миллионов русских мы потеряем, еще произойдет дальнейшее «уменьшение России».

— Внутри того течения национал-патриотического движения, которое мы можем назвать имперским, тоже есть разные тенденции. Одну можно назвать православно-монархической, а другая скорее уповает на науку, научный прогресс, технологии как способ обеспечить «русский прорыв». Согласимся, что сложно представить себе единство взглядов и действий православно мотивированного патриота и, допустим, того же Максима Калашникова, который хочет даже не общество менять, а переделывать биологическую природу самого человека. Как это совместимо?

— Что касается Максима Калашникова, постоянного автора газеты «Завтра», он наш товарищ, человек «красного проекта», который скептически относится к православию. Но Калашников — это вообще «штучный товар», за ним нет какого-то оформившегося направления. Я бы отнес его к продолжателям дела русских космистов. У истоков этого духовного, философского течения стоял Николай Федоров, его главной идеей была победа над смертью, воскрешение мертвых. В православной церкви многие считали Федорова еретиком, но были и те, кто так не считал и находил внутреннее, глубинное родство между православием и основной идеей русских космистов — преодолением смерти, победой над ней. Я сам увлекаюсь идеями Николая Федорова, и они актуально звучат и в наше время. И мне кажется, что современное русское православие и идеи русского космизма не являются враждебными друг другу, они в каком-то парадоксальном смысле совместимы.

Если же говорить о перспективной идеологии в целом, то такой мне представляется православный социализм (или православный коммунизм). Это соединение православия с творческим началом социалистической (коммунистической) идеологии и практики. Синтез православия и социализма позволит, на мой взгляд, соединить два потока исторических энергий России — монархический и «красный» — и обрести то единство, которое нам необходимо для исторического развития.

И это связано в том числе и с тем, что стране нужен новый «левый» проект. Тот, что выражала КПРФ, исчерпано. А для нового «левого» проекта мало одних идей социальной справедливости, нужна еще и «духовная вертикаль», духовное измерение. И проекты такого духовного и политического синтеза сейчас вырабатываются внутри патриотического движения.

— Тут неизбежно возникает вопрос о лидере. Может ли стать лидером обновленного патриотического движения Дмитрий Рогозин?

— Во всяком случае, все необходимые качества и предпосылки он для этого имеет.



Comments are closed.

Так же в номере