Главная » Общество » "Интервью": ребрэндинг с голландского

«Интервью»: ребрэндинг с голландского

Частное мнение

Американцы, как известно, обожают снимать собственные версии европейских кинохитов. Список адаптированного довольно внушительный — от вполне арт-хаусной бессоновской «Никиты» до комедий Клода Зиди. Остальной киномир эта мания оставляет в легком недоумении. Ну ладно, фильмы Акиры Куросавы малопонятны простодушному янки и нуждаются в пересказе. Но чем сложны газированные комедии Зиди? В итоге мир решил, что причина — в банальном этническом эгоцентризме, и оставил американцев наедине со своим увлечением. Пусть, мол, тешатся.

Тем не менее не из всякого европейского фильма, разжеванного и переваренного Голливудом, получается местечковое зрелище. Порой эта «пищеварительная» технология дает продукт не менее достойный, чем европейский первоисточник. Фильм Стива Бушеми «Интервью» — явление как раз такого рода. В мировом кинофонде имеется как минимум два изделия с аналогичным названием — от Феллини и от Тео Ван Гога. Так что уже само имя картины обещает адаптацию. И не обманывает. Режиссерский дебют Стива Бушеми — действительно пересказ одноименного фильма Тео Ван Гога — голландского режиссера, убитого фанатиком-исламистом. И сюжет — пресс-дуэль репортера-неудачника, угасающей медиазвезды со столь же несчастливой кинозвездой — не уклоняется от оригинала. Да и Феллини неровно дышал к причудливому роману между звездами и репортерами, к этому эпосу любви-ненависти (само авторство существительного «папарацци» — уже достаточный вклад в тему).

Журналист, уставший от себя, от профессии, от мира, разводит на откровенность типовую голливудскую диву — звезду ужастиков B-класса и сериалов типа «Друзья». Дива, соответственно, отказывается «засвечиваться». Поначалу взаимно неприязненное общение кружит близ темы силикона и собственного статуса. Мол, ты звезда, и я звезда — отойди, а то взорвемся. Но Бушеми умело переводит этот поединок ущербных самолюбий, вот-вот готовый превратиться в дуэтный скетч формата stand up comedy, в экзистенциальную драму. Оказывается, представители самых публичных профессий сокрушительно одиноки. И медиапространство, в котором оба они растворены, — это их карцер. С шестью миллиардами смотровых окошек, но все равно карцер. В этом синхронно осознанном сиротстве репортер и недорогая звезда становятся красивыми, трогательными и даже похожими на влюбленных. Превратить Стива Бушеми в лирического героя хотя бы на мгновение — это уже самодостаточный операторский подвиг. С оператором и Бушеми-режиссер, и Бушеми-актер вообще не промахнулся: у фильма, большая часть действия которого происходит в полутемной комнате, очень яркий визуальный ритм. А еще в визуальном и речевом ряду полно маркеров-цитат: автофургон с «говорящим» логотипом подсолнечного масла — слово «Ван Гог», вписанное в подсолнух; актриса из голландского фильма-прототипа, мелькнувшая в крохотном, на одну реплику, эпизоде; наконец, национальные корни героини. «Моя мать — голландка», — сообщает старлетка Катя (Сиенна Миллер). Кстати, тут субтитры выдают стандартную школярскую ошибку, воспроизводя слово dutch как «датчанка». Но отнесем это к разряду милых, необременительных огрехов. Ибо титрованная версия, в которой «Интервью» представлено на экране «Победы», органичнее дублированной, «дисковой». Дубляж нивелирует самобытную ритмику языка. Отличие темпераментов американского и голландского «Интервью» лучше всего видно именно в вариантах без дубляжа. А различаются эти темпераменты просто разительно. Тягучий, перенасыщенный гласными, пресноватый голландский язык очень соразмерен фильму Тео Ван Гога, равно как и пульсирующий, скачущий «американиш» соразмерен фильму Бушеми. И мысль при сравнении ритмических рисунков возникает парадоксальная: Стив Бушеми, адаптируя голландский прототип, снял не столько американское кино, сколько общемировое. Потому что кинематограф маленькой Голландии — продукт вполне этнографический, вроде башмаков-кломпов, мельниц и изразцов. Самобытность — параметр ценный на европейских кинофестивалях. Так, кстати, и получается — голландское кино там оказывается в одном букете с кино албанским, румынским, словацким. Но продается кинематографическая самобытность как-то вяло. Признайтесь, читатель, очень ли вам хочется потратить вечер на албанский фильм? А на бангладешский?

Стив Бушеми не поддался раздумчивому, вялому, как амстердамские воды, голландскому ритму — его вариант несется от сентиментальности к сарказму на манер «американских горок». И надо признать, мысли в полете не разбрызгиваются — тележка загружена довольно плотно. Адаптация дала удивительный результат — американец (да еще и дебютант) снял очень «не попкорновый» фильм. Фильм в равной степени увлекательный и умный. Очень-очень европейский. Наверное, сюжет про тотальное одиночество наиболее органичен именно для Нью-Йорка — никогда не спящего города масс и медиадиктата. К слову, Нью-Йорк основали голландцы. Такая вот культурная симметрия…

Игорь СМОЛЬНИКОВ


Comments are closed.

Так же в номере