Главная » Спецвыпуск » Реформа продолжается. Так и не начавшись

Реформа продолжается. Так и не начавшись

Жилищно-коммунальная реформа в России отметила 10-летний «юбилей». Ее декларируемая конечная цель — повысить качество жилищно-коммунальных услуг (ЖКУ) при одновременном снижении бюджетной «нагрузки» по их финансированию, а в перспективе — обеспечить снижение жилищно-коммунальных тарифов. Однако даже на официальном правительственном уровне признается, что ожидаемый результат до сих пор не достигнут. По всей видимости, это обусловлено прежде всего незавершенностью и противоречивостью институциональных преобразований в отрасли.

10 лет коммунальной реформы прошли незамеченными. Фото Михаила ПЕРИКОВА

Неслучайно не только население, но и специалисты воспринимают реформу ЖКХ через призму формирования тарифов. По образному замечанию известного столичного экономиста Олега Пчелинцева, ЖКХ из «локомотива» экономических реформ (каким оно виделось 10 лет назад) постепенно превратилось в «амортизатор» социально-экономических преобразований. Повышение тарифов стало по сути единственным признаком реформы, а дискуссия об их регулировании — «полем битвы» региональных политиков. Иными словами, несмотря на обилие нормативных и программных документов, никаких принципиальных изменений в самом ЖКХ до сих пор не произошло.

Опасения региональных властей, что за инвестиции РКС придется «расплачиваться» ростом тарифов, пока не лишены оснований. По крайней мере, механизм, гарантирующий, что их повышение будет экономически обоснованным, еще не создан.

Реальная база реформы ЖКХ, как и любых экономических преобразований, — интересы бизнеса, готового финансировать крупные проекты. В этом смысле оптимизм внушает стремление крупнейших российских инвесторов — РАО ЕЭС и «Газпрома» — возглавить институциональные преобразования в ЖКХ, сосредоточив в своих руках контрольный пакет акций ОАО «Российские коммунальные системы» (РКС). Чем же вызван интерес олигархов инвестировать десятки миллионов долларов в такую, казалось бы, устойчиво неприбыльную сферу, как ЖКХ? О некоторых версиях уже писал «КС» в N 27/2003. Попробую предложить собственную оценку каждой из высказанных версий.

Версия первая. Создание РКС — «политическое задание» Кремля, поскольку состояние ЖКХ далеко не в полной мере соответствует жизнеобеспечивающей роли отрасли. Эта версия имеет право на существование лишь в контексте личной близости руководства РАО ЕЭС и «Газпрома» с одной стороны и федерального госаппарата — с другой. Масштабы «административного ресурса» Чубайса общеизвестны и не нуждаются в обсуждении. Поэтому ни о каком «указании сверху» в деле создания РКС речь не идет. По-видимому, имеет место стандартное взаимовыгодное соглашение макробизнеса с государством.

Версия вторая. РКС — инструмент экономического влияния на регионы, позволяющий решить проблему их перманентной задолженности перед РАО ЕЭС (40 млрд руб.) и «Газпромом» (25 млрд). Это обоснованная точка зрения, ведь суммарная задолженность жилищно-коммунального сектора перед крупнейшими акционерами ОАО «РКС» в 65 раз превышает его уставный капитал (1 млрд руб.) и в 30 раз — предполагаемый объем инвестиций в реформирование ЖКХ ($70 млн).

Версия третья. Создание РКС — результат стремления олигархов сохранить социальную стабильность в обществе: при грамотном менеджменте возможна не только стабилизация тарифов, но и их последующее снижение. Эта версия, несмотря на свою привлекательность, с точки зрения экономического либерализма маловероятна. Вся практика деятельности Чубайса на посту главы РАО ЕЭС свидетельствует: он менее всех боится социальных потрясений. А руководство «Газпрома» провело недавно встречу с региональными СМИ под не слишком замаскированным лозунгом: «Повышение тарифов необходимо для выживания системы газоснабжения».

Версия четвертая. Крупные бизнес-структуры вторжением в ЖКХ регионов пытаются сформировать инструмент лоббирования своих политических интересов. Эта версия (хотя большинство экспертов из сферы бизнеса опровергают ее на том основании, что структуры уровня РАО ЕЭС и «Газпрома» и без того достаточно влиятельны) представляется весьма любопытной. Но речь здесь идет не столько о тривиальном продвижении «своих людей» в региональные органы власти, сколько о формировании вертикально интегрированной структуры, по своим экономическим масштабам не имеющей аналогов в мире. Между прочим, это вполне согласуется с амбициями Чубайса, выдвинувшего идею России как «либеральной империи». Причем экономический империализм, в принципе, не противоречит «генеральной линии» федеральной власти, поскольку служит мощным средством дополнения и укрепления административно-управленческой вертикали хозяйственной вертикалью крупного корпоративного бизнеса.

В связи с этим требует уточняющего комментария и пятая версия — о демонополизирующей роли приватизации коммунальных предприятий. Прежде всего следует согласиться с теми, кто убежден в сформированности и неэффективности государственной жилищно-коммунальной монополии. В то же время акционирование региональных ЖКХ с последующим превращением их в дочерние предприятия РКС не ослабит, а только усилит монополизм в этой отрасли. Правда, монополия, как это ни кажется странным с обывательской точки зрения, — не всегда только зло. По крайней мере, «предпринимательская» монополия заметно эффективнее «бюрократической» уже потому, что ее доход зависит не от пробивной силы «административного ресурса», а от масштабов и качества реальной деятельности. «Инвестиции для таких компаний не самоцель, главное — управление», — эта характеристика, данная директором направления «Городское хозяйство» фонда «Институт экономики города» Сергеем Сиваевым, скорее, касается не потенциальных иностранных инвесторов, а российских бизнес-структур со значительной долей государственного капитала.

Наконец, версия шестая. Формируя механизм контроля над системой ЖКХ, крупный национальный бизнес заполняет рыночную нишу, привлекательную для зарубежных инвесторов. Скорее всего, сама возможность иностранного экономического присутствия в российском ЖКХ иллюзорна. Да, ряд иностранных компаний специализируется на реформировании ЖКХ развивающихся стран на средства Всемирного банка. Однако экспертиза жилищной сферы, проведенная еще в первой половине 90-х годов по заказу МБРР фондом «Институт экономики города» дала, судя по всему, не слишком обнадеживающие результаты. По крайней мере, проекты кредитов Всемирного банка на реформирование ЖКХ, активно обсуждавшиеся 8-10 лет назад, так и остались на бумаге. Это означает, что в вопросах реформирования ЖКХ нам остается рассчитывать исключительно на внутренние финансовые, технологические и предпринимательские ресурсы.

Незаинтересованность западного бизнеса инвестировать в реформу российского ЖКХ наводит на определенные размышления. Главный вопрос: за счет каких внутренних факторов и источников отрасль, инвестиционно непривлекательная для зарубежного капитала и являющаяся сегодня «планово убыточной», сможет обеспечить расчетную (прогнозируемую) норму прибыли на уровне 7-10%? Большинство экспертов выражают сомнение в реалистичности столь высокой (а по западным меркам просто огромной) рентабельности капиталовложений в ЖКХ.

Одна из причин таких сомнений — в традиционной институциональной и управленческой неэффективности данной отрасли. Однако сторонники реформ не без основания полагают, что именно формирование РКС — своего рода «стратегической монополии» — позволит усовершенствовать внутреннюю институциональную структуру и повысить качество менеджмента ЖКХ. В качестве убедительных аналогов здесь можно привести организационно-управленческие принципы самих держателей контрольного пакета — РАО ЕЭС и «Газпрома».

Другая причина гораздо более весома. Речь идет о высоком физическом и моральном износе основных инфраструктурных сооружений, обеспечивающих тепло-, электро- и водоснабжение, а также оборудования в ЖКХ. Так, в Кемеровской области более трети теплосетей и канализационных коллекторов физически изношены на 80%, две трети водопроводных сооружений — на 90%. Неслучайно многие специалисты предупреждают о «коммунальной катастрофе» и называют XXI столетие «веком ремонта». Очевидно, что при таком состоянии основных фондов сфера ЖКХ в ближайшие годы обречена оставаться убыточной.

Вместе с тем другие, не менее информированные аналитики высказывают принципиально иную точку зрения. По их мнению, не исключено, что фактическая степень износа и уровень эксплуатационных затрат заведомо завышены. Делается это якобы для того, чтобы иметь возможность труднопроверяемого «списания» бюджетных и частных финансовых ресурсов, тратящихся на содержание ЖКХ.

Насколько справедливы подобные суждения, однозначно судить не берусь. Однако формирование ОАО «РКС» с системой дочерних компаний в регионах требует создания контрольной структуры, аналогичной РЭК, либо расширения полномочий последней по утверждению жилищно-коммунальных тарифов. Как это ни парадоксально, такая практика в гораздо большей степени будет удовлетворять интересам населения, чем действующий порядок законодательного ограничения роста тарифов на местном уровне. Ведь известно, что установление любой верхней планки неизбежно провоцирует «эффект заполнения полости». Если уж депутаты принимают постановление об ограничении роста тарифов на 20% — какой нормальный чиновник остановится на 15%? Помочь здесь населению способны разве что надвигающиеся выборы

Если же оставить в стороне политические соображения, станет очевидно: единственным экономическим фактором, способным обеспечить выживание, развитие и эффективность отечественного ЖКХ, являются инвестиции в обновление технологии производства жилищно-коммунальных услуг. Освоение таких технологий, подразумевающее, в частности, замену физически и морально устаревшей инфраструктуры, требует, по нашим оценкам, как минимум на порядок больше вложений, чем заявленные $7 млн, которые под силу только сверхкрупным структурам федерального уровня.

Вместе с тем опасения региональных властей, что за инвестиции РКС придется «расплачиваться» ростом тарифов, также пока не лишены оснований. По крайней мере, механизм, гарантирующий, что их повышение будет экономически обоснованным, пока не создан. В его формировании — ближайшая перспектива и деловая основа инвестиционного договора между исполнительной властью субъектов Федерации и «федеральными» бизнес-структурами.

Алексей РОГАТКИН, кандидат экономических наук


Comments are closed.

Так же в номере