Главная » Компании » 100 лет на службе Отечеству!

100 лет на службе Отечеству!

Валерий ШАХЛИН

 

Современное электронно-оптическое оборудование помогает победить в вооруженном противостоянии. 8 августа 2005 года, когда будет праздноваться юбилей ФГУП «ПО «Новосибирский приборостроительный завод», на него приедут танкостроители с Урала, производители стрелкового оружия из Тулы, создатели БТР из Арзамаса.

Главный корпус предприятия

Автоматическая пушка, спаренный пулемет ПКТ, гранатомет, комплекс противотанковых управляемых ракет, автомат Калашникова, снайперская винтовка — любое даже самое современное стрелковое оружие теряет эффективность, если на нем не установлены приборы, позволяющие точно прицеливаться.

Военные действия ведутся днем и ночью, поэтому наблюдать за перемещением противника необходимо в любое время суток, при любых погодных условиях. Скоротечность боя не оставляет времени на подготовку, а это означает, что побеждает тот, чье оружие стреляет точнее, и кто раньше обнаружит приближение противника. Со всеми этими задачами легко справляется продукция новосибирских оборонщиков.

История ФГУП «ПО «Новосибирский приборостроительный завод» началась в 1905 году, когда знаменитые немецкие фирмы «Карл Цейс» и «К. Герц» основали свои оптические мастерские в Риге. Завод несколько раз менял местоположение, пока в начале Великой Отечественной войны не был вывезен в Новосибирск. С первых шагов предприятия определилась его основная специализация — оснащение сухопутных войск прицельной и наблюдательной техникой. Накануне юбилея корреспондент «КС» встретился с генеральным директором предприятия Юрием Метельским.

— Юрий Васильевич, большинство крупных российских промышленных предприятий, как только им предоставили эту возможность, сменили форму собственности и перестали быть государственными. Ваш завод, напротив, будучи основан как частное предприятие, сохранил государственную принадлежность. С чем это связано?

— Хочу уточнить. Частным наш завод был только 10 первых лет. В 1915 году он был секвестирован и отдан в управление Главного артиллерийского управления Российской армии. Когда уже в наше время решался вопрос о собственности, на заводе был проведен референдум: в какой форме дальше существовать? Были большие соблазны — провести акционирование и приватизацию. Можно было без серьезных денег получить весь завод в коллективную собственность, а это не только здание и оборудование, но и огромный участок земли практически в центре города. Большинство предприятий, находившихся в подобных условиях, этим воспользовались. В проведенном тогда голосовании участвовали абсолютно все работники, и с небольшим перевесом большинство из них высказались за то, чтобы завод остался государственным предприятием. Это был переломный момент, который определил нашу дальнейшую судьбу.

Думаю, что мы не ошиблись. Есть примеры соседних предприятий, которые буквально рассыпались в 1992 году после приватизации. На месте крупных заводов образовалось несколько разнородных компаний, каждая со своими интересами. Сейчас уже хорошо понятно, что серьезную продукцию нашего профиля можно производить, только если предприятие представляет собой единое целое. Акционирование же неизбежно влечет за собой дробление. Сделать в подобных условиях сложную продукцию невозможно.

Генеральный директор ФГУП «ПО «Новосибирский приборостроительный завод» Юрий Метельский и губернатор Новосибирской области Виктор Толоконский (слева) осматривают образцы продукции НПЗ. Фото Михаила ПЕРИКОВА

— Тем не менее заводу пришлось тяжело в начале 90-х?

— Самые большие потери мы понесли в 1990-м и 1991 годах. Хотя наши производственные показатели оставались прежними, мы лишились платежеспособных заказчиков. Приборы, которые выпускал завод, были нужны, однако наши потребители остались без финансирования, а промышленность по инерции продолжала работать для них. Спецпродукция тогда занимала в объеме нашего производства 92%, и, как все остальные предприятия, мы думали, что оборонный заказ сохранится. Завод лишился оборотных средств, вложенных в выпущенные изделия, за которые с нами долго не рассчитывались. Выпущенную продукцию нам если и оплатили, то лишь через пять-шесть лет. Заводы были обескровлены, но в стране об этом тогда никто не думал.

— Если бы предприятие было перепрофилировано, наверняка это помогло бы ему выжить?

— Принимая решения в 90-е годы, наш коллектив ориентировался на то, чтобы сохранить единый производственный комплекс, технические возможности, которые были у предприятия. В этом плане я считаю, что мы не ошиблись. Завод остался единым целым и не утратил способность быстрого освоения сложной продукции по нашему профилю — оптико-электронному приборостроению. Сейчас мы это делаем быстрее многих предприятий, которые акционировались, развалились на куски и погрязли во взаимных расчетах. Между их самостоятельными подразделениями возникают споры и конфликты, у нас этого нет. Но не стоит думать, что в те годы выжили только предприятия, переставшие заниматься сложной продукцией и перешедшие исключительно на коммерцию.

— Какой период был самым тяжелым?

— Объемы производства снижались с 1992 года по 1997-й. В абсолютных цифрах в 1997 году мы производили продукции на 53 млн руб. — это чуть больше 20% того, что было до 1990 года. Отставание по зарплате составляло 12 месяцев. Сейчас наш объем вырос почти в 20 раз и выпускаемый ассортимент стал совершенно другим. Раньше мы жили за счет того, что работали на внутренний рынок, однако экономическая реформа его попросту уничтожила. Никто не заказывал оптико-механические приборы, предназначенные для производственных целей, поэтому мы стали жить, производя товары народного потребления и поставляя их за рубеж — приборы ночного видения, охотничьи прицелы, телескопы. Уже в 1997 году 54% своей продукции мы поставляли на экспорт в Великобританию, США, Канаду, Японию, Китай, Финляндию. Сейчас отправляем продукцию в 36 стран. Новых партнеров находили сами, некоторые нашли нас. На заводе была организована внешнеэкономическая служба. А когда в 1998 году мы получили первый дополнительный ресурс в виде дефолта, то использовали эту возможность и смогли пополнить свои оборотные средства. Это был первый толчок, способствующий подъему завода. 1998 год стал первым годом, когда мы отработали с увеличением объема производства. С этого времени наши среднегодовые темпы роста выпуска продукции составляют около 20%.

Сейчас мощности завода загружены на 70% от того, что было в 1990 году. Однако, как я говорил, полностью изменилась структура производимой продукции. Перестали выпускать недорогую и непрофильную продукцию. Наши оптико-механическиеи оптико-электронные приборы, сделанные на должном уровне, стоят весьма прилично, поэтому, каждый нормо-час приносит в реализации гораздо больше. Физических объемов, которые были у нас в 1990 году, мы не достигли, а в рублях их перекрываем. Возросла и производительность труда. Сегодня численность сотрудников — 3 тыс. человек, раньше она доходила до 12 тыс.

В оптическом цехе завода. Фото Михаила ПЕРИКОВА

— Что помогло вывести завод из тупика?

— Мы работали по нескольким направлениям. Первое — вывели на новый технический уровень выпускаемую профильную продукцию. Взамен приборов ночного видения нулевого и первого поколений освоили выпуск приборов второго и третьего поколений.

Создали маркетинговую службу, что привело к значительному притоку заказов. Специалистов взять было неоткуда, поэтому подключили своих, тех, кто понимал специфику выпускаемой техники.

Существенно подняли работоспособность Центрального конструкторского бюро завода (ЦКБ), вывели его на нормальную работу, причем раньше, чем все предприятие. И в ответ получили возможность успешно внедрять новые разработки. Сегодня мы близко подошли к такому уровню, когда на основе изучения рынка можем сформулировать технические задания на проектирование приборов для ЦКБ. Это верх квалификации в маркетинге, когда специалист способен, спрогнозировав спрос, сказать, прибор с какими характеристиками понадобится рынку. По военной и охотничьей тематике уже не бывает такого, чтобы мы разработали какое-то изделие, освоили его производство, а оно оказалось никому не нужным.

Кроме того, нам удалось внедрить бюджетный метод управления. На любом заводе есть много нужд, и если появляются свободные деньги, то их можно истратить куда угодно — все будет обосновано. Бюджетный метод позволяет нам сконцентрировать финансовые ресурсы на главных задачах.

— Какова сегодня структура производственной программы завода?

— В прошлом году в объеме производства 62% составляла спецпродукция, 38% — приборы гражданского назначения. Еще со времен СССР за нами закрепилась специализация — обеспечение прицелами, прицельной и наблюдательной техникой сухопутных войск. И то, что сейчас покупает армия по стрелковому оружию, включая приборы наблюдения, на 80% наши изделия. По бронетехнике несколько меньше. Ствольную артиллерию мы обеспечиваем почти на 100%. Некоторые из наших приборов стоят на вооружении в армиях зарубежных государств.

— Случается ли, что какие-то приборы рассекречиваются и попадают гражданским лицам?

— Да. Но есть и обратные примеры, когда мы делаем прицелы для охотников, а потом военные говорят: нам такие тоже нужны. Ставят перед нами дополнительные задачи, мы проводим доработку, и прибор уходит на вооружение. У нас уже около десяти изделий, которые разрабатывались как гражданские или охотничьи, но выяснилось, что их можно применить на новом стрелковом вооружении. Например, так случилось при разработке прицела «Ракурс» к охотничьему оружию. При обстреле разрозненных целей он сокращает время прицеливания в 3,5 раза. В условиях реального скоротечного боя, когда требуется стрелять быстро, это оказалось главным.

Сегодня изменились условия применения оружия, а значит, и требования к нему. Например, мы выпускаем комплекс — ночные очки и ночной целеуказатель. В закрытых помещениях, в городе ночью, когда у патрулирующих солдат появляется цель, они с помощью этих устройств могут мгновенно открывать огонь. Необходимо постоянно отслеживать появление специального оружия; как правило, оно требует и специальных прицелов.

— Ощущаете ли конкуренцию с другими производителями?

— Скорее, как и многие крупные предприятия, страдаем от выпуска контрафактной продукции. Сейчас появилось много фирм, выпускающих прицелы для охотников, и только под нашей маркой работает пять-шесть фирм, пишущих в паспортах, что прицелы произведены на НПЗ. Мы не успеваем их отследить. Я недавно был в Москве, увидел в крупном магазине прибор, на котором было написано, что он выпущен у нас. Купил его, привез, и наши специалисты нашли в нем 17 дефектов. Завод страдает от выпуска контрафактной продукции. Случается, что из-за рубежа привозят военные приборы, на которые есть рекламация, и отдают в Главное ракетно-артиллерийское управление с просьбой разобраться, почему мы выпускаем бракованную продукцию. А это не наша продукция. Пишем объяснительные, что никакого отношения к подобному браку не имеем. Предприятию наносится ущерб, но бороться с выпуском подделок тяжело.

— Ваш завод недавно получил право самостоятельного выхода на внешний рынок, как вы оцениваете этот факт?

— Это большое достижение, такое право в стране получили всего 15 предприятий. Ранее экспортировать продукцию, а также участвовать в международных выставках и тендерах мы могли только совместно с государственным посредником — ФГУП «Рособоронэкспорт». Завод получил право самостоятельного выхода на рынок по продаже своих запчастей, но в результате этого количество поступающих к нам заявок увеличилось в пять-шесть раз. В большинстве стран — Индии, Арабских Эмиратах, Иране, Китае — есть предприятия, которые занимаются обслуживанием наших изделий.

— На какие цели завод в первую очередь расходует заработанные средства?

— На выплату зарплаты, на налоги, обеспечение текущего производства и, конечно, на поддержку технического прогресса. Особенно большого внимания требует наше главное направление — техника ночного видения. В приборах последних лет мы используем современную элементную базу — ЭОПы поколений 2+ и 3, программируемые микросхемы, осваиваем тепловизионную технику с электронными системами обработки информации.

У завода сложилась тесная кооперация: электронно-оптические преобразователи делает ОАО «Катод« и ЗАО «Экран-ФЭП». ЦКБ «Точприбор» разрабатывает новые модели, а сам завод выпускает конечный продукт. Фундаментальными исследованиями занимается Институт физики полупроводников. По технике ночного видения образовался практически замкнутый цикл, поэтому вложения в нее дают максимальную отдачу. Применение высокоэффективных оптических схем, качественной оптики, надежность и удобство в эксплуатации наших приборов позволяют силовым структурам успешно выполнять поставленные задачи. Эти же качества продукции завода делают ее привлекательной и конкурентоспособной на внешних рынках.

— Какова номенклатура ваших изделий?

— У нас около 280 наименований, каждый месяц мы формируем план, исходя из поступивших заявок. План различается, выпускаем примерно 80 изделий в месяц, из них стабильно около 20. Не делаем ничего такого, что идет на склад. Производим только если есть заказ.

Большой ассортимент позволяет гибко подходить к производству. Если бы выпускали что-то одно, то это осложнило бы наше положение, так как спрос на разные изделия то есть, то нет. Наша номенклатура нас выручает — где-то,что-то, но все равно заказывают. В среднем у нас ежегодно появляются 12–15 новых изделий. В числе наших новых разработок — ночные очки и бинокуляр, дневные и ночные прицелы, комбинированные приборы для бронетанковой техники, комплексы наблюдения и разведки. Продукция производится под контролем Минобороны.

— Приходилось ли вам наблюдать, как пользуются вашими приборами военные?

— Конечно приходилось. Завод регулярно делает презентации, участвуя в большом количестве тендеров. На них приезжают несколько фирм, устанавливают свои приборы, и кадровые солдаты производят стрельбу. Используя разные прицелы, показывают разные результаты. Мы еще ни разу не проиграли по техническим характеристикам, хотя привозим только серийные изделия. Уступаем только тогда, когда начинается лоббирование.

Для обучения личного состава вооруженных сил мы разработали лазерные имитаторы стрельбы: от автомата до ПТУР с имитацией огневого поражения. У каждого из них дальность выстрела соответствует эффективной дальности имитируемого оружия, а все действия соответствуют штатным действиям с боевым оружием.

— Насколько использование ваших прицелов повышает точность стрельбы?

— Без установки прицела кучность попадания хорошей снайперской винтовки укладывается в 3,5 сантиметра на дальности в 100 метров. При больших расстояниях она начинает резко снижаться. С оптическим прицелом эту точность пропорционально дальности можно сохранить до 700 метров. Наши автоматизированные прицелы дают такую же точность на расстоянии 1200 метров.

Работая над улучшением характеристик, улучшаем все параметры приборов в комплексе. Делаем тепловизоры, работающие как днем, так и ночью по тепловому контрасту. Самая перспективная разработка завода — комплексированная система. В ней одновременно учитываются инфракрасное изображение и информация видимого спектра. Можно обнаружить цель в любых условиях — днем, ночью, в тумане.

Большой спрос на нашу продукцию в последние годы возник благодаря тому, что многие оптические заводы, освоив выпуск простейших приборов ночного видения, не смогли вовремя перестроиться на что-то более серьезное. Когда возникла конкуренция и цены резко упали, мы перешли на производство современных систем, и сегодня понимаем, что не ошиблись. Наш завод обогнал многие предприятия, утратившие прежние позиции.

— Удается ли вам приобретать новое оборудование?

— Собственных средств завода на закупку оборудования, конечно, не хватает. Здесь нам большую помощь оказывает Управление по обычным вооружениям и Агентство по промышленности (Роспром). Есть разработанная программа переоснащения механообрабатывающего, оптического и электромонтажных производств и освоения на этой базе новых прогрессивных технологий. Финансовые средства для ее реализации мы как исполнители оборонного заказа получаем из федерального бюджета.

— Что вас еще беспокоит сегодня как директора оборонного предприятия?

— Конечно, пока не удается до конца решить проблему изношенности оборудования. Если не будем его менять, получим то же, что было при отсутствии военных заказов.

Нужно увеличивать зарплату всем категориям работников. Кадровая дыра, когда мы долго не брали специалистов, ощущается до сих пор. Есть дефицит квалифицированных кадров, высок средний возраст.

Работаем над тем, чтобы повысить ответственность каждого работника за общий результат, повысить культуру производства, дисциплину. Хочется, чтобы наши рабочие подходили к своей работе более ответственно. Движение в этом направлении есть, но до идеала нам еще далеко. Общая задача — искать внутренние резервы, вводить технические новшества.

Нам требуется укреплять социальную базу предприятия, оставшуюся с прошлых времен. У завода остались поликлиника, пионерский лагерь, вложения в которые дают хорошую рентабельность. Работают база отдыха и профилакторий.

Все наши проблемы вполне решаемы, и я уверен, что если не возникнет ничего экстраординарного, завод, несмотря на свой столетний возраст, продолжит успешное развитие уже в новых экономических условиях. Предпосылки к этому есть. Это накопленный нами опыт, стабильное положение на рынке, надежные партнеры, спрос на выпускаемую продукцию и на те новые разработки, которые должны появиться в будущем.



Comments are closed.

Так же в номере