Главная » Политика » Владислав Иноземцев: «Возврат Путина — плохой сигнал»

Владислав Иноземцев: «Возврат Путина — плохой сигнал»

Призывы к интернациональному объединению народов и экономик бывшего СССР звучат на фоне «русских маршей» националистов и предстоящих выборов нового парламента, а затем и президента, в России. Свое мнение, какими могут быть новые формы постсоветской интеграции, с кем выгоднее объединяться стране, и как будет меняться Россия после президентских выборов, высказал корреспонденту «КС» ИГОРЮ БОЧАРОВУ известный экономист и политолог, директор автономной некоммерческой организации «Центр исследований постиндустриального общества» ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ.

— Владислав Леонидович, каково Ваше отношение к русскому маршу? Комментируя для «КС» причины «русского марша», вы говорили, что он зачастую используется властью для «выпуска пара». Тем не менее, ваши сторонники из «Правого дела» приняли участие в новосибирском «марше»…

— В Москве мы в подобном мероприятии не участвовали и не собираемся. Потому что там речь идёт не об объединённой оппозиции, а о сугубо националистических настроениях. В рамках же страны ситуация различна в зависимости от региона, и те или иные поводы для мобилизации населения использовать необходимо, в том числе и «русский марш». При этом делать националистическую тематику основой предвыборной концепции правые не намерены. Мы не против мигрантов, мы против тех, кто заставляет их трудиться в тех условиях, в каких это происходит сегодня. Нужно открыто говорить, что мигранты — это наиболее бесправная часть нашей рабочей силы. Именно поэтому их нужно защищать, так как беспредела по отношению к ним творится гораздо больше, чем ими по отношению к местным жителям.

— В ходе прошедшей накануне «марша» акции «Хватит кормить Москву» поднималась проблема межбюджетных отношений…

— У нас присутствует перекос, связанный с тем, что дотационные регионы не только продолжают потреблять всё больше федеральных средств, но и постоянно уменьшают свою долю в наполнении федерального бюджета.

— Эта тенденция характерна не только для северокавказских республик?

— Да, также для Калмыкии, Тывы и многих других регионов, даже для обреченной быть богатой и успешной Калининградской области. Здесь нужно говорить о создании системы, в которой большее количество налогов будет оставаться в регионах. После перераспределения сейчас во многие местные бюджеты поступает примерно такая же сумма, что и забиралась в федеральный центр — и непонятно, для чего это нужно. По сути, возникает система дополнительного контроля Москвы за тем, что происходит в регионах, с тем, чтобы местная власть чувствовала свою зависимость.

— Возможно, в условиях Федерации это необходимо для сохранения целостности страны?

— Целостность страны не формируется денежными потоками. Сегодня никаких реальных предпосылок для распада России не существует. В этом смысле ситуация отличается от той, что была в 1989 году. Тогда мы имели различия в культуре, языках, границы между советскими республиками, национальные элиты. Сейчас мы находимся в ситуации, когда регионы не могут выжить самостоятельно, и никаких экономических предпосылок для создания жизнеспособного государства из какого-либо субъекта Российской Федерации не существует. Сам процесс перераспределения средств из федерального бюджета в местный не является отрицательным явлением, но нужно учитывать тот факт, что сейчас этот процесс непрозрачен и в процессе «перегона» теряется значительная часть средств. Если мы посмотрим бюджет страны на 2011 год, то увидим, что в нём на функции государственного управления заложено 944 миллиарда рублей, это примерно 29 миллиардов долларов. На функционирование федеральных органов в США тратится 31 миллиард. То есть страна вдвое большая по населению и в десять раз более богатая, тратит на госуправление всего на 5 процентов больше, чем мы. Пока наше государственное управление будет столь неэффективно, на мой взгляд, эта перегонка средств из бюджетов не будет нести ничего положительного.

— По последней переписи, около 10 процентов местной молодёжи при переписи называли себя сибиряками. Не является ли на ваш взгляд лозунг «Хватит кормить Москву!», провокационным при наличии таких настроений?

— Не вижу проблемы в том, что люди указывают «сибиряк» в графе «национальная принадлежность». В современном мире у человека присутствует несколько степеней идентичности. Просто, таким образом, местная молодёжь показывает, что, кроме того, что они являются русскими, они имеют и чёткую региональную идентичность — «сибиряк». Это нормально. Когда человека, говорящего на американском английском, спрашивают в Европе, откуда он, и получают ответ: «Из Калифорнии», никакого отторжения не возникает. В этом нет особой проблемы для современного мира.

— Ельцинский проект «Россияне» сейчас жизнеспособен?

— Эти вещи не должны быть проектами. За границей понятие «россиянин» не применяют, говорят «русский». На других языках его и выразить-то невозможно. Термин «россиянин» — всего лишь политкорректная формулировка, обозначающая гражданина России. Мы не хотим говорить, что мы русские, так как это скорее национальная, чем государственная идентичность, и это правильно в условиях многонационального государства. В данной ситуации находить для народа какое-то наименование, связывающее его со страной, не очень нужно. «Граждане России» — этого вполне достаточно, по-моему.

— Насколько актуальны, по вашему мнению, проекты Таможенного союза и Евразийского союза?

— Этот проект будет зависеть от того, кем себя мыслит в нём Владимир Путин. Если Владимир Владимирович совершенно неожиданно станет приверженцем демократических ценностей и нормальных компромиссов, возможно, новый Союз будет жизнеспособным. Если столицей нового Союза станет Астана (ведь Евразийский союз — давняя идея Нурсултана Назарбаева) и будут созданы все институты наднационального управления: суд, комиссия, единый таможенный орган, а законы будут приниматься с учётом консенсуса, тогда будущее у Евразийского союза есть. При этом надо понимать, что фигура Назарбаева, несомненно, окажется тут центральной. Если вопросы в Союзе будут решаться единогласно, и каждый будет иметь право вето, то влияние Казахстана в Евразийском союзе возрастёт. Если же решение будет приниматься большинством голосов, это ещё больше его усилит, так как у него будут голоса новых членов Союза из Средней Азии. Это сложная геополитическая игра и если Путин надеется просто расширить Россию до пределов этого союза, то ничего не выйдет. Если же возникнет мысль «растворить» Россию в этом союзе ради создания нового объединения, получиться может многое. Тогда Евразийский союз может стать очень интересным и перспективным объединением. Но я подозреваю, что у Путина желания «растворять» страну не возникнет.

— Россию уже «растворяли» ради создания Союза в начале 20 века.

— Это следующий вопрос. Мы говорили только о политических интересах. В интересах политиков создать этот союз, показать, что они могут договариваться, что было очень сложно в последнее время, и продемонстрировать, что у них есть будущее. Пока, кроме Европы, такой союз нигде не был создан. Но есть и другой аспект: отношение российских граждан. Я не понимаю, как эту идею смогут «продать» в России. Любое имперское сознание основано на общности с теми народами, с которыми происходит объединение. Это может быть общность крови, религии, идей. Мне кажется, что у нас это сознание нарушено. Это видно по отношению народа к трудовым мигрантам.

— Когда это сознание было нарушено? Ведь такое понимание общности было в советское время?

— Слом произошел в девяностых, отчасти в результате обиды граждан на то, что при распаде Советского Союза бывшие союзные республики не остались рядом с Россией, а стали действовать самостоятельно. Стало ясно, что Казахстан прекрасно может продавать свою нефть Западу без посредничества России, Украина смотрит в Европу, а Туркмения налаживает связи с Китаем. Также возникла проблема миграции, которая вызывает необоснованную озабоченность россиян. По мнению многих граждан России, трудовые мигранты уводят деньги из страны. Я как-то приводил пример несколько лет назад: тогда мигранты отправили из России денежных переводов примерно на 3 миллиарда долларов в год, и в то же время государство заплатило господину Абрамовичу за «Сибнефть» на его офшорные счета 13 миллиардов долларов. При этом мигранты отсылали заработанные деньги, оставив здесь дома, чистые улицы, дачные посёлки. Россияне, тратящие деньги за границей в отпуске, почему-то не считают, что увозят деньги из страны, но обвиняют в этом трудовых мигрантов. Что касается национальной преступности, тут тоже не всё гладко: возникает вопрос, у нас в столице больше таджикской преступности или «нашей»: чеченской, дагестанской и прочей? Несмотря на эти очевидные замечания население воспринимает врагами именно мигрантов из Средней Азии, и если их поток усилится, это вряд ли положительно будет восприниматься населением. Так что, новый Союз будет проектом, сложно продаваемым внутри страны.

— Интеграцию, которая принесёт пользу России, всё-таки следует искать на Западе?

— На мой взгляд, нам, конечно, нужно двигаться в сторону Европы. Сейчас там много своих проблем, и есть ощущение, что европейцы нас не ждут, но это и вопрос российской внешней политики. Если чётко поставить задачу, то, на мой взгляд, это достижимая цель — опровергнуть в Европе мнение, что Россия ей не нужна. Нам надо объяснить европейцам, что перспективы Европы лежат на Востоке, а никак не в Северной Африке и арабском Ближнем Востоке, что в ЕС нужно принимать не Турцию, а Украину, где более высокий промышленный потенциал, возможности роста и европейское христианское население. Россия же, в случае вхождения в ЕС станет третьей страной по экономике в Европе, и, приняв нас в Европейский союз, Брюссель не получает новую проблему, а устраняет неопределенность и угрозу с Востока. Кроме того, ЕС получит доступ к нашим природным богатствам и большой рынок для сбыта товаров. Для России же это принесет новые возможности в сфере привлечения технологий и утверждения нормальных методов управления. Россиянам тоже нужно объяснять — разве нам будет хуже, если у нас будут европейские нормы охраны труда, или свободное передвижение, которым так гордятся европейцы?

— Интеграция с Европой возможна при ныне существующем политическом режиме?

— Европейцам нужно понять, что есть Владимир Владимирович, и есть Россия, и что это — разные вещи. Европейский Союз должен обращаться к россиянам, а не к российскому правительству, как в своё время делал Рейган. Европа должна объяснить, что проволочки в интеграции России и ЕС можно устранить, если сами россияне надавят на своё правительство, заставят его быть более открытым. Европа никогда никого не приглашает в свой союз, рассматривая лишь заявки на вступление, а вот в случае с нашей страной им, наоборот, это следовало бы сделать. Только путь в Европу исторически логичен для России и может сделать ее подлинно великой в XXI столетии.

— Вы видите внутри действующей власти силы, которые могут поддержать европейский вектор интеграции страны? Может ли власть начать меняться, приближаясь к общеевропейским стандартам?

— Шаги нашей власти продиктованы банальным соображением экономической выгоды конкретных заинтересованных лиц. За время своего правления Путин так и не смог выстроить системы, которая могла бы работать при его уходе. Возможно, ощущение, что система может работать и без Путина, в своё время присутствовало у властей, но, видимо, что-то пошло не так, и мы видим, что Путин возвращается. Сейчас ситуация будет доведена до уровня вскипевшего котла, я не уверен, что он взорвётся в виде революции, но думаю, что ситуация может разрешиться через внутреэлитный переворот. Возврат Путина даёт чёткий сигнал системе, которую он создал, что без такого каркаса она разрушится, и это очень плохой сигнал.

— Эволюция системы, таким образом, невозможна?

— Сознание нашей элиты не патриотично — чиновники и бизнес уже давно обзавелись домами в Европе и счетами в западных банках. Страна постоянно обескровливается — мы наблюдаем массовый отток капитала из России. За десять лет нефтяного изобилия в Москве вырос небольшой «пятачок», застроенный небоскрёбами. За это же время китайский Шанхай увеличился в три раза и стал современным мегаполисом, где построены трёхуровневые дороги без пробок, современные дома и бизнес-центры. Это показывает, что нынешняя система эволюционировать не намерена, у нее другие приоритеты.

— Текущая избирательная кампания показывает, что региональные единороссы нацелены на достижение высоких результатов партии, поддерживая её своим авторитетом, а не полагаясь на рейтинг Путина, как было раньше. Может ли произойти, таким образом, обновление партии «снизу»?

— Такая тенденция на местах как раз создаёт разрыв между бюрократией, которую партия плодила в предшествующие годы, и теми, кто сейчас стремится вывести «Единую Россию» в лидеры, работая «на местах». Естественно, это может привести к внутрипартийному расколу и формированию различных групп внутри правящей партии. Тем не менее, приход в партию таких людей не отменяет лично у меня уверенности, что партия власти будет использовать любые способы для обеспечения фиктивного результата в 60–70 процентов по стране, применяя всё те же сомнительные методики.

— Могла ли измениться внутриполитическая ситуация, если бы Медведев остался у власти?

— Если бы Медведев остался, тандем неизбежно бы погиб. Он бы получил новый чёткий президентский срок в 6 лет, в 2018 году Путин уже бы точно не вернулся, и элита равнялась бы именно на Медведева, а его слова действительно начали бы «отливаться в граните». Страна пошла бы более «мягким» курсом. Это связано и с характером Медведева, и с отсутствием у него такого авторитета, как у Путина, вследствие чего он должен договариваться с элитами. Бизнес в России не заинтересован в сохранении авторитарного варианта правления, и уход Путина в тень был бы очевидным шагом к либерализации страны. Но следует учитывать, что люди, сложившиеся в бизнесе и политике в 2000-е годы, не имеют желания уходить на покой, думаю, что такой мотивации нет и у Путина. Кроме того, что бы ни говорили о Медведеве, нельзя не учитывать следующее — он не предатель. Трудно было предположить, что человек, оказавшийся на самой вершине власти, добровольно отдаст эту власть, следуя ранее заключённым договорённостям. Но президент это сделал. Значит, выбор Медведева в качестве преемника был гениальным решением со стороны путинской команды.



Comments are closed.

Так же в номере